Эта статья (точнее, уже цикл статей) продолжает раздел «В помощь мастеру», посвященный теоретическим вопросам моделирования весьма важного аспекта моделирования миров фэнтези, а именно религии и церкви. Главная цель этой статьи – помощь начинающему мастеру создать логически непротиворечивую теологию мира, способную объяснить все аспекты его происхождения, не оставляя логических дырок.

Большая часть наших разработок относится к фэнтезийному миру ДД-шного типа, но в первую очередь нас при этом будет интересовать не столько техническое исполнение способностей священников, сколько теоретические вопросы того, насколько религия мира фэнтези отличается от религии в реальном мире и как это влияет на организацию церкви и тот комплекс проблем, который бывает связан с религиозным фактором. Поэтому конкретные решения или замечания, которые в данном тексте выделены в сноски, будут касаться ДД 3.5 как наиболее распространенной ролевой фэнтезийной системы.

Раздел 1. Общие положения или кто такие боги

Краткий курс богостроительства

Начнем с того, что вопрос космологии и теологии в фэнтези разнесен, поскольку существование богов – факт, а сотворение мира – гипотеза. В результате при создании сеттинга есть смысл отличать "бога" от понятия "демиурга" (создателя мира, определившего его структуру). Демиург может выступать по отношению к миру в качестве бога-творца, оставаясь в качестве объекта поклонения, но может и не иметь собственного культа, создав пантеон богов олимпийского типа или систему кармических механизмов, согласно которой достойный человек после смерти реинкарнируется на новый этап функционирования и становится богом.

Собственно, в связи с этим можно рассмотреть несколько вариантов организации мира с точки зрения типа божественного начала.

Деизм предполагает безличного/ деперсонифицированного творца, который создал мир, а затем самоустранился как активное начало, проявляя себя в качестве законов мироздания или, если угодно, в виде Кармы или Dark/Bright Powers.

Пантеизм есть растворение бога в мире – концепция, резонно используемая при попытке подумать над источником силы друидов. Сюда же - концепция, при которой «богами» являются некие силы или законы существования общества, будь то силы управляющих миром законов, или, в случае друидов, силы круговращения жизни и смерти в природе.

Можно представить себе даже «атеистическую» трактовку, при котором «творца не было» - что-то вроде мистического аналога теории большого взрыва или невозможности установить, откуда мир взялся вообще - так уж получилось.

Однако гораздо более част теизм, в рамках которого бог кроме сущности имеет и черты личности, и потому близок человеку/способен с ним взаимодействовать. Вследствие этого именно он встречается в мирах фэнтези чаще всего.

Теизм разделяется формально на две, а фактически на три подгруппы. Монотеизм предполагает существование одного/единого бога-творца, но для создателей фэнтези-сеттинга наиболее удобна политеистическая модель. Во-первых, большое количество богов позволяет потворствовать желаниям игроков, поклоняющихся разным силам; во-вторых, многобожие является своего рода противоядием от дисбаланса теократии, о которой мы поговорим немного позже; в-третьих, взаимоотношения между богами олимпийского типа, которые сами по себе в достаточной мере очеловечены, являются хорошими завязками многих сюжетных линий. Политеизм позволяет и избежать серии сложных теологических вопросов, касающиеся личности творца и его всемогущества, всеведения и т.п.

В этом случае мир нередко создается по системе «каждый бог сделал свой кусок», причём причины, побудившие объединиться или работать совместно, как и степень и характер сотрудничества, могут быть самыми разными.

Обычно под политеистическим пантеоном подразумевается «олимпийский» пантеон, аналогичный греческому или скандинавскому. Он характеризуется большим числом богов, каждый из которых имеет свой специфический «портфель» или набор сфер ответственности, являясь при этом не столько высшей сущностью, цели которой неясны людям, но «сверх человеком», взаимодействия в обществе которых (браки, ссоры, войны и т.п.) не отличаются особенно от тех же войн или интриг в мире смертных.

Но в этом тексте мы пытаться разделять понятия «политеизм» и «разнобожие». Политеизм, который в нашем мире привязан к отдельной цивилизации или культуре, предполагает, что все существующие в мире боги принадлежат к единому пантеону, который может быть или впрямую одной семьей или иметь некие общие исторические, культурные и гносеологические корни. Большинство земных политеистических религий относятся к данному типу.

Разнобожие, наоборот, предполагает картину, при которой в мире существует определенное количество богов различного происхождения, никак не связанных друг с другом. Если такие связи и существуют, то это не столько семейные узы, сколько военно-политический союз. Условно, разнобожие можно сравнить с ситуацией нашего мира, когда на Ойкумене присутствует несколько монотеистических религий, но если наши мировые религии авраамического блока значительно связаны общими корнями, общими мифами и отчасти общей этикой, разнобожие предполагает куда более глубокий разрыв.

Правда, несмотря на то, что декларировано формально, с игротехнической точки зрения система клириков третьей редакции более напоминает не разнобожие, а ситуацию, когда различные ордена священников одного и того же божества могут значительно различаться по кастовалке и дополнительным способностям, однако их основная база, из которой они черпают силы (список заклинаний), едина.

Иной вариант активно (хоть и неявно) использовался в дополнительных книгах второй редакции: "клубы" богов примерно соответствуют различным мифологиям Земли, боги, скажем, скандинавского пантеона, враждуют с богами египетского.

Впрочем, разнобожие мира фэнтези не доведено до логического конца, так как все «боги и монстры» считаются принадлежащими к одной мифологической традиции.

Версий появления богов в мире, используемых различными авторами, существует несколько:

Извечное существование. Боги были порождены демиургом или являлись изначальной частью этого мира.

Самозарождение через веру. Если значительное число смертных долго верит в некую сущность, то вполне вероятно, что эта вера найдет воплощение и сущность станет личностью. Хотелось бы обратить внимание, что такой бог отнюдь не обязан быть благожелательно настроен к смертным, его породившим. Если смертные верят в злого духа, который приносит им вред, и которого надо задабривать жертвой, то и воплощение их веры будет злым по отношению к смертным.

Бог-Архетип. В некоторых случаях бог есть овеществленная манифестация некого принципа или архетипа.

Этот принцип хорошо продемонстрирован в «Князе света» Р. Желязны.

Обычно какое-то число подобных богов вводится в мир его демиургом, которым он как бы отдает некоторые свои аспекты. Сюда же отчасти относятся вероучения, представляющие собой религиозную философию.

Божественная семья. Один бог является порождением другого бога в рамках пантеона, который может иметь весьма сложную структуру. Отметим хотя бы то, что и в греческом, и в скандинавском пантеонах миром правит НЕ первое поколение богов, а сумевшая захватить власть «следующая генерация».

Реинкарнация или вознесение. В том случае, если в мире действуют соответствующие Законы, в разряд богов может перейти смертный, достигнувший соответствующего уровня мастерства и знаний. Такая история попадалась мне в одном из кхмерских буддийских текстов, где явившийся аскету Индра рассказывает о том, что был реинкарнирован во владыку богов благодаря заслугам в прошлой жизни смертного.

В ДД-шных мирах также есть прецеденты, когда люди возносились до божественного статуса. А в рамках Анакенских правил РС, имеющий уровень 17+ и набранный статус 20+ может превратиться в полубога, если в мире присутствует некоторое число людей, считающих его таковым и готовых ему поклоняться.

Наконец, бог может появиться из другого мира.

При этом наиболее распространенной версией «генезиса богов» является не представление о том, что они являются продуктом веры в них, а то, что это именно некие сущности, абстрагированные от мира людей, и количество верующих/распространенность культа в регионе может влиять на относительную силу богов, но не на их существование.

Бог мира фэнтези, как правило, существо астральное, но способное обретать материальное воплощение и появиться на «Прайме» в качестве аватары. В этом качестве боги весьма антропоморфны, не чужды человеческим эмоциям и взаимоотношения их между собой напоминают взаимоотношения людей.

Антропоморфность, естественно, имеется в виду только в смысле поведения, жизненных взглядов и мышления, но не внешнего вида - примеров ктулических, слоноголовых и орлоподобных божков полным-полно.

Как правило, бог не всемогущ и имеет некую сферу ответственности, которую можно назвать «портфелем», или набор таких сфер, аспекты которых могут пересекаться. Портфели могут быть разнообразны, и нередко один и тот же бог может покровительствовать как определенной территории, отдельным племенам или городам, так и некой профессии, стихии и тп.

Все это достаточно важно для нас потому, что, исключая фанатичных клириков, исследовательская мысль мира фэнтези будет использовать термин «бог» не в том значении, к которому привыкли мы. В нашем современном мире под Богом (термин авраамических религий) подразумевают всемогущее, всеведущее и всеблагое существо.

Намек на существование (параллельно с поименованными богами) безымянного демиурга присутствует и в космологии ДД, так как источник божественных по своему происхождению способностей паладинов, рейнджеров, ассассинов и т.п. не персонифицирован.

Однако бог мира фэнтези ближе небожителям из буддийской мифологии или толкиновским валар как существам иного порядка, но при этом подчиняющимся общему закону мира, установленному его Демиургом. Барьер между возможностями человека и бога заключается скорее в том, что у бога куда более серьезные возможности для непосредственного воздействия на мир, тогда как человек вынужден делать это опосредованно.

Будучи существом высокоорганизованным, но не всемогущим, бог не стреляет из пушки по воробьям.

Насколько жесток уровень божественного контроля? На Анакене ограниченное всеведение богов обыгрывалось так. Бог знает все, что относится к его сфере ответственности, «видит и слышит» все, что сказано в его храме или неподалеку от его изображений и реагирует на упоминание в речи его имени, особенно если речь идет о клятве (вот, кстати, возможное обоснование для заповеди «не поминать имени господнего всуе»). Кроме того, ему открыты мысли священников, хотя чем меньше его божественный ранг, тем более он должен концентрироваться на сборе информации такого рода.

Поэтому его реакция на фразу «Бога нет» аналогична реакции президента страны на критикующие его кухонные разговоры.

Мистическая основа взаимодействия бога и паствы

Вопрос о том, на чем строятся магические способности священника, тесно связан с тем, какова вообще природа магии в данном мире.

С технической точки зрения магия остается способностью человека оказать влияние на мир при помощи неких ритуалов или действий. Однако, согласно принятой мной классификации, которая не раз упоминалась в иных моих текстах, по принципу действия или, если угодно, источнику силы, магию можно делить на четыре типа, каждый из которых может лежать в основе «клирицизма».

Концепция Магии Знания предполагает, что в мире есть некий изначально заложенный в него способ изменять естественные законы окружающего мира или находить в них некие лазейки. Таким образом, применение магии можно сравнить с воздействием компьютерщика на виртуальную реальность, - заклинание напоминает текст компьютерной программы, запуск которой позволяет временно видоизменить структуру в нужную хакеру-магу сторону. Надо только «знать, как» и обладать необходимым оборудованием + долей таланта, нужного для освоения программы.

Хотя в ДД-шном мире магией типа «нажми на кнопку (точнее, сострой пальцы и скажи слово силы) – получишь результат», владеют все типы кастеров, модель магии Знания зарезервирована не для священников, а для Волшебников, у которых изучение магии сродни науке.

Впрочем, из правил Третьей редакции ДД не понятно, является ли divine spell casting обращенной к богу молитвой или неясным обрядом, отличающимся от arcane-нного только тем, что при едином механизме и технике исполнения ритуалов (косвенно об этом говорит то, что один и тот же spell может встречаться и у магов, и у священников) жрец просто пользуется иной энергией/источником силы, взаимодействуя не с абстрактными законами мира (как маг), а с некоей поименованной сущностью. В последнем случае клирицизм - именно несколько отличная по набору чар школа храмовой магии.

Однако я вполне могу представить ситуацию «египетских жрецов», в рамках которой священники являются своего рода «хранителями чит-кодов». Тайному «Знанию, как…» можно научиться, только принадлежа к церкви, которая оберегает его от непосвященных, дабы опасные механизмы находились бы в надежных руках.

Стоит добавить, что исторически у жречества есть достаточно свободного времени и образования для освоения разных странных искусств: истории, оптики, алхимии, философии, магии. Что в Европе, что в Египтах, что в буддийских монастырях - колдовали или монахи или сектанты. Так что ситуация, когда 90% магов носят сутаны и соблюдают целибат - наиболее вероятная для фэнтези-варианта раннего, среднего и высокого средневековья.

Магия Дара (еще ее называют магией Силы) постулирует наличие в мире некой энергии, которую можно использовать и направлять. С точки зрения механики такой вариант клирицизма предполагает, что, призывая божественные силы, священник как бы «устанавливает коннект», после чего задает своей молитвой определенную мотивацию или тип применяемого воздействия, являясь «орудием господа». Если объектов призыва несколько, то они ассоциируются с разными типами божественных сил - хотя бы со светлой или темной сторонами.

В этом случае церковь является системой, которая как обучает умению правильно распоряжаться собственным потенциалом или качать энергию из окружающего мира, но и дает соответствующую этику ее использования, ибо достаточно часто использование Силы в неверном количестве или по неверному поводу может быть чревато.

Магия Веры предполагает, что Чудо происходит за счет веры: как индивидуальной уверенности служителя церкви в то, что Господь с ним, так и фанатизма прихожан - чем больше народу верит в то, что чудо возможно, тем больше шанс что предполагаемое произойдет. На данном принципе построено достаточно игровых систем, однако в чистом виде эта модель относится не к жанру фэнтези, где сущности ранга богов обычно не являются творением коллективного бессознательного.

Однако основной моделью взаимоотношения бога и его клирика в мире фэнтези является, пожалуй, Магия Сделки или магия Платы, в рамках которой могущество священника приобретается как бы в обмен на нечто иное, и пока клиент выполняет определенные требования (платит по счетам), он получает свою долю силы как «делегированный мандат» - право ограниченно вмешиваться в законы мира в том случае, когда это угодно богу и в тех сферах, которые этот бог контролирует. Естественно, б0льшая сила нередко приходит в обмен на большее наложение клиентом на себя дополнительных обязательств.

С точки зрения данной методологии клирицизм АДД является сочетанием двух описанных выше путей, - способность творить заклинания зависит от глубины его веры и следования им религиозным канонам. Согласно РНВ 2-й редакции, возможность кастовать первые два уровня чар есть следствие Веры самого священника в поддержку бога, - именно потому в условиях, когда связь священника с богом по какой-то внешней причине (например, пребывание на внешних планах) разорвана, он может применять только них.

Оплата может быть различной – от соблюдения определенных правил, характеризующих следование божественной этике (замечу, что поддержание праведного с точки зрения бога образа жизни может требовать времени и сил, сравнимых с затратами на усвоение Знания или тренировку умения пользоваться Силой), до более неприятных для клиента вариантов, если Сила, заключившая сделку, относится к Темным. Несоблюдение Сделки или нерациональное использование божественных сил может иметь последствия, обычно в виде падения магических способностей или «расторжения контракта», в рамках которого разнообразные проклятия воспринимаются как «уплата неустойки».

Здесь мы перейдем к другому важному для нас вопросу - в чем источник силы Бога данного мира (тем более что в мире фэнтези он не всемогущ) и если речь идет о Сделке, то какую выгоду от нее получает он?

Понятно, что организация взаимодействия бога и паствы может строиться по различным принципам в зависимости от представлений создателей мира. Классический вариант сводится к тому, что церковь своими действиями усиливает влияние бога в мире, а в ответ бог наделяет работающих на его благо некими способностями, которые помогают им еще лучше распространять его культ плюс служат определенной наградой за рвение.

Модель, при которой бог есть продукт совокупного сознания верующих, встречается скорее в готике, а не в фэнтэзи, однако в данном контексте она отличается только тем, что если в первом варианте бог создает паству, во втором паства создает бога, - а затем круговорот мистических сил осуществляется похожим образом: верующие питают бога – бог питает верующих.

Чем выше сила бога, тем большими способностями он в состоянии наделить своих священников.

Действия, усиливающие влияние бога в мире, могут быть различны, но обычно это не столько процветание церкви и строительство храмов, сколько распространение в мире «богоугодной» философии/этики, увеличение количества паствы или рост числа уловленных после смерти душ.

Значение того или иного фактора может различаться от мира к миру в зависимости от деталей его механики. Если сеттинг поддерживает концепцию «продажи души ангелам», немногочисленные сами по себе поклонники очередного злого бога будут совершать массовые ритуальные убийства с тем, чтобы души умученных «отходили» именно ему, а не иному патрону. Если источником роста сил божества является подпитка от неких действий, желаний или инстинктов, которые он воплощает, приоритетное значение будет иметь распространение этики, поощряющей данный вариант богоугодного дела.

В случае, когда важно число верующих, получается, что боги, почитаемые в нескольких планах, обладают сверхсилой. Хотя и в этом случае может считаться как количество окрещенных формально, так и число Истинно Верующих - тех, кто не просто исповедует веру, а действительно стремится жить по канону. В рамках такой системы подсчета мелкая секта фанатиков по своему духовному потенциалу будет эквивалентна официальной церкви, в рамах которой большинство окрещенных в детстве веруют постольку поскольку.

Надо, однако, помнить и то, что далеко не всегда религия занимается прозелитизмом. И иудаизм, и синто, и в некоторой степени индуизм направлены на пропаганду веры только «среди своих» и не занимаются охватыванием лиц «чужой крови». В мире фэнтези, где встречаются культы расовых божеств, эта тенденция выражена еще ярче. Хотя такие вероучения могут и не проповедовать концепцию расовой исключительности (будь то избранность и первородство хоббитского народа или истребление всех не-эльфов), для того, чтобы поклоняться расовому богу, необходимо родиться «своим» или активно желать таковым стать, проходя через церемонии наподобие гиюра. С другой стороны, если ты не хочешь «отращивать уши», никто не будет распространять на тебя поклонение Матери всех эльфов.

Константин "Маккавити" Асмолов, 2004-05, при активном участии Битютня и Майка.

Раздел 2. Вера, священники и догмы.

Отличие религии фэнтези в вопросе выбора веры.

Первое, и самое главное, отличие религии мира фэнтези от религии реального мира заключается в том, что в мире фэнтези Бог = Есть и проявляет себя гораздо более активно, чем в нашем мире. Именно поэтому некоторые придерживаются мнения, что в фэнтези мы не сталкиваемся с таким феноменом как религиозная вера per se.

Поясним. Тертуллиан, которому приписывается фраза «Верую, потому что нелепо», пытался таким образом подчеркнуть непостижимость и непроявляемость Бога. В мире, в котором живем мы, вмешательство высших сил в текущие процессы недоказуемо. Чудо происходит крайне редко и не является божественным ответом на непосредственную молитву священника сделать то-то и это.

Доказательства бытия божьего обычно представляют собой сложные умозаключения, и во многом речь идет о том, что при всей своем всемогуществе Господь не вмешивается в мирские дела, дабы у людей осталась свобода воли, и осознанный выбор религии основывался на вере, а не на знании, страхе или выгоде.

В мире фэнтези существование высших сил и их активное вмешательство в дела мира, - факт непреложный. Бытие божье доказано кастовалкой священников и наличием аватар. Между тем в условиях, когда доказательств бытия Божия предостаточно, религия оказывается основана не на вере, что Бог есть где-то там, а на вполне четком знании, что бог есть здесь и что в ответ на поклонение он что-то тебе даст..

Таким образом, теологические диспуты, связанные с проблемой выбора вероисповедания, оказываются построены не столько на чистой логике и силе убеждения, сколько на силе, точнее, выяснении того, «у кого кастовалка толще» (мой бог может Такое, а ваши - нет), или сравнении практической выгоды (что для вас лучше - бог плодородия, поклонение которому обеспечит постоянный и обильный урожай, или бог врачевания, жрецы которого могут излечивать болезни?).

Для примера - диспутов такого рода в Библии я нашел только два – демонстрация пророком Илией неспособности кастерских способностей жрецов Баала (зажигание огня) и состязание меж Моисеем и волхвами египетскими, которые сумели повторить только первые четыре казни.

Заметим, что эта же модель исключает существование классического атеизма. В мире фэнтези можно верить в другого Бога, можно противопоставлять себя богам, особенно если речь идет о пантеоне олимпийского типа, но нельзя «не верить» вообще, ибо в данной парадигме неверие в богов равносильно неверию в гравитацию. Другое дело, что «верить» совершенно не значит «поклоняться».

В связи с этим можно задаться вопросом о том, каково в таком случае соотношение истинно верующих (будем называть этим термином тех, кто поклоняется данному божеству «по убеждениям») и поклоняющихся божеству из прагматических соображений «ты мне, я тебе» либо верующих по привычке или из страха не вписаться в систему.

Что значит быть священником?

Особенность мира фэнтези заставляет нас задуматься еще над одним вопросом - что надо сделать, чтобы «получить первый уровень клирика». Иначе говоря, чем священник отличается от истинно верующего мирянина, который тоже соблюдает все каноны и совершает положенные обряды. С другой стороны, является ли «клириком» каждый человек в рясе и всегда ли первосвященник культа является наиболее могущественным с точки зрения кастовалки.

Ибо массовость церкви тоже может быть различной. Если мы примем за основу концепцию внутреннего зова, характерную для АДД, то теоретически мы способны получить ситуацию, при которой в стране, где некая вера является государственной религией и чрезвычайно популярна в народе, каждый гражданин верит в Бога настолько рьяно и истово, что имеет уровень клирика или паладина.

Можно считать, что по аналогии с воином, который учится владеть оружием или магом, который постигает законы мира, священник постигает некие эзотерические дисциплины, знание которых открывает ему доступ к кастовалке, но суть этих дисциплин особенно не ясна, и потому мы уделим больше внимания следующим версиям.

Мы помним, что приобщение к божеству может иметь не только форму обретения кастовалки. Более каноническим вариантом для нашего мира является достижение святости, под которой не всегда понимается практическое чудотворство.

Можно считать, что если мирянин соблюдает минимум этических норм общего характера и отправляет обряды всем богам, то священник посвящен одному божеству и его правила повседневного поведения куда более скованы религиозными нормами.

Можно считать, что ритуалы могут совершать все. Однако миряне обычно совершают их для получения материальных благ либо сверхъестественных способностей. Святые же стремятся стать воистину едиными со своим божеством, отдаться ему без остатка. Материальные блага им при этом не требуются, а сверхъестественные способности приходят сами собой.

В рамках МО проведение ритуалов происходит по системе, аналогичной попытке заставить работать неизвестный магический предмет при том, что ритуал долог по времени, требует значительных материальных вложений и, в отличие от заклинания, успех не гарантирован. Уровень трудности броска без учетов бонусов за обстановку (включая тип жертвы) равен 10 + 2 * уровнь заклинания, примерно аналогичного по эффекту.

Можно считать, что достаточно открытого обращения к богу и выраженного желания ему служить (эта версия кажется основной), хотя здесь есть два весьма различающихся варианта В первом будущий священник попросту договаривается с божеством: речь идет не столько о Поклонении по идейным соображениям, сколько о своего рода «подаче заявления на прием в божественную корпорацию»

Согласно второму варианту, священник отличается от мирянина именно верой по убеждению - в этом случае священник именно Верит, а не просто поклоняется. Если вера большинства заключается в исполнении положенных обрядов и поклонению по привычке, вера священника является именно верой как почитанием бога именно за его этику, основанным на чем-то большим, чем практическая выгода.

С этим связан другой вопрос - чему учат будущих клириков и что надо для успешной сертификации. С первой частью вопроса все относительно ясно - послушник изучает священные книги и основы ритуала, попутно наблюдая за жизнью клира и проникаясь нужной этикой Во второй части вариантов два.

В первом случае, как в исламе или конфуцианстве, человек просто должен обладать определенным уровнем праведности и компетентности, которая обычно выражается в доскональном знании священных текстов и правил проведения ритуалов.

С игротехнической точки зрения такой клирик является престиж-классом, для превращения в каковой требуется Мудрость + ранги в знании Религии и т.п.

Во втором случае, как в христианстве или буддизме, требуется специальный/сакральный обряд посвящения, который в рамках игротехники можно описать как аналог добровольно наложенного на себя гейса: пока священник соблюдает правила, у него есть способности.

Некоторые мастера разделяют класс священника как такового и ранг жреца как члена церкви - последнее дает исключительно знание гражданских навыков Религии и тп, а также бонусы социального плана, связанные со статусом.

Дальнейшая проблема - что представляет собой последующий клирический рост. Точнее, насколько он является ростом в этическом плане, так как в игровых мирах огромному росту способностей способствует усердие в сочетании с активной жизненной позицией. Тут снова есть несколько концепций на выбор.

Теоретически, молится священник много и часто, и прогрессия скорее указывает на то, какая часть его просьб не остается без ответа.

Первая говорит о том, что полученные от бога силы следует использовать должным образом. Чем больше ты делаешь во славу божества, тем больше оно дает в ответ. Так было во второй редакции ДнД, где Священник получал ХР за использование магии, соответствующее этике своего бога. Насколько истово ты при этом веришь, важно менее.

Вторая концепция ставит на первый план именно этику. Способность творить лучшие заклинания воспринимается как безусловный показатель «большей святости», и чем более близок клирик к праведной этике своего бога, тем сильнее его прогрессия кастера.

Кстати: В рамках такого подхода возникает интересная проблема, в которую можно играть - постепенное превращение в "прокси". Чем глубже священник проникается божественной этикой, тем более он становится близок к богу, но при этом теряет себя. Точнее, его модели поведения становятся все более и более эталонными.

Наконец, скажем немного и о месте священника в приключении, особенно если речь идет не о приключении в рамках модуля, которое подразумевает, что партия сплотилась для противодействия возникшей проблеме, а по выполнении квеста ее члены вернулись к своим основным обязанностям (священник – в свой приход, маг – в башню и тп), а о кампании, в рамках которой представитель данного класса является именно «профессиональным приключенцем».

Конечно, я допускаю и существование богов, которые поощряют именно такой вариант службы, и вариант «фронтира», где укрепление веры предполагает активное приключенство, но классическая модель говорит скорее о том, что большинство священников занимаются укреплением благоденствия своего прихода, а не квестами.

Мой вариант, обкатанный в ряде сеттингов, предполагает что по завершении обучения священник встает перед выбором направленности. Он может стать «территориальным» священником, посвятившим всю жизнь благоустройству отдельного прихода (оттуда он родом или нет, неважно).

С игротехнической точки зрения это выглядело как особый кит/престиж-класс, обладатель которого получал пакет бонусов, связанных как с ростом его статуса и реакции местного населения, так и улучшенные характеристики магических эффектов, применяемых на закрепленной за ним территории. Это делало его весьма крутым "на своей земле", но подрезало ему возможность приключаться вне ее, ибо в таком случае все бонусы терялись.

Он может стать членом целевого ордена, выполняющего строго определенную функцию, будь то миссионеры, инквизиторы, военные капелланы, целители, библиотекари, и т.п.

Данный кит тоже несколько отличался от обычного священника более узкой специализацией вплоть до урезанного выбора чар, компенсированной дополнительными способностями вплоть до воинского бонуса к атаке у "военного капеллана".

Наконец, он может выбрать путь бродячего монаха, наименее связанного с церковными структурами но наиболее свободного в выборе как места приложения своих усилий, так и типа их направленности. Это - наиболее типичный вариант священника - приключенца.

Впрочем, орденские священники тоже могут приключаться постоянно. Два лежащих на поверхности типажа, - Миссионер, главная задача которого распространение веры (сие может достигаться разными способами, а не только проповеднической деятельностью чистой воды), и Воин веры, который в отличие от миссионера не столько увеличивает силу своего бога, сколько борется с теми, кто ее уменьшает.

О религиозной догме

Теперь рассмотрим культ как совокупность священных текстов, правил и ритуалов, начав с вопроса о Священных книгах, система которых в мире фэнтези также отлична от привычной нам. Мы привыкли к тому, что есть Священное Писание как тексты, продиктованные богом через его пророков и Священное Предание как документы собственно отцов церкви, сертифицированные толкования Священного Писания и тп. Но нужны ли священные книги когда передача прямая? Нет необходимости толковать писание, пытаясь понять, что хотел сказать той или иной репликой бог, если можно, фигурально выражаясь, снять трубку и позвонить.

Понятно, что и тут не без исключений - для такой простоты коммуникации бог должен быть более-менее близок к человеку. Меж тем различные "ктулоидные" божества могут передавать свою волю так, что клирики, знающие заклинание contact deity могут получать такой бред... а потом толковать его. Нервная работа, учитывая что Великие Древние делают с теми, кто их не так понял.

Представляется, что Священные книги мира фэнтези будут более напоминать воинские уставы или, если угодно, правила внутреннего распорядка или должностные инструкции. Другая функция священного писания - своего рода FAQ или, точнее, TFM, который надо читать, перед тем как беспокоить божество: сборник ответов на наиболее частые вопросы верующих . Такая книга вполне может постепенно пополняться по мере увеличения списка.

Разделы священных книг и составляющие доктрины также несколько отличны. Так, куски, связанные с апологетикой как пропагандой веры и обоснованием чем она лучше других будут развиты менее чем в нашем мире в силу того, что, как мы писали выше, выбор веры осуществляется не за счет чистого убеждения. А следовательно – нет столь сильной необходимости убеждать.

Онтология как учение о происхождении мира может быть отделено от догм данной церкви, особенно если данное божество не имеет отношения к сотворению мира или вообще является «бывшим смертным». Многобожие подразумевает локальные культы, которые не обязаны давать полную картину мира. В этом случае онтологическая часть догмы может свестись к «вначале был демиург, который создал мир, а потом родился (наш) Матепумба». Или – религия бога света, которая не задается вопросом о том. Откуда в мире Зло, но уверена в том, что его не должно быть.

Сотериология как учение о том, что необходимо делать для спасения своей души – тоже может быть различной и упираться в особенности этики. К примеру, для почитателя бога моря священным животным которого является кит, спасение этого животного значит больше убийства рыбаков, которые поймали богатую добычу и собирались пустить ее на ус и жир.

Кроме того, божество может выставлять не столько позитивные (делай это!) сколько негативные ориентиры – не делай то-то и то-то, и море не будет гневаться… При этом ответ на вопрос, «почему же нельзя дергать кошку за хвост» далеко не всегда будет развернутым. Богу угодно – так что делай как он сказал.

Эсхатология как учение о конце света может быть центром культа, однако надо помнить, что далеко не всегда указанный конец света неминуем с точки зрения общих Законов мира. Грубо говоря, если сторонники Церкви Страшного Суда уверены в том, что Апокалипсис грядет и предотвратить его может только поголовное обретение массами истинной веры, то друиды, философия которых построена на идее развития жизни вообще отрицают его с теоретической точки зрения. Но это не мешает ни тем, ни другим сопротивляться почитателям Песца, считающим, что ужасный конец лучше беспросветной серости и призывающим Зверя из Моря наконец придти и сожрать этот мир.

Догматика как учение об обрядах связано с тем, работают ли обряды независимо от веры и является ли сакральным действием даже простое крестное знамение. Те церковные ритуалы, которые в нашем мире не несут мистического следствия, в мире фэнтези могут оказаться реально действующими таинствами. Задача исполнения обрядов, нацеленных на обеспечение сакральной защиты или напитания земли благодатью, существенно повышается. Соответственно, важность исполнения их как деталей канона резко возрастает.

Аскетика как учение о личной праведности или способе достижения особых способностей – культы частного или стихийного бога могут не иметь этого концепта, тем более что «особые способности» в лице кастовалки приходят священнику и так. Просто, пока ты синтонен гармонии мира, твои способности не покидают тебя. Если же воспринимать аскетику как набор указаний о том, что надо делать для того, чтобы расти, то такой набор может как быть зафиксирован в книгах (по аналогии с иудаизмом или конфуцианством (Тора/учитель говорит, что..) так и, как христианстве или исламе достигаться опытным путем.

Переход из одной веры в другую.

Над последствиями данного действия для мирян я особенно не задумывался, а вот в случае со жрецами, наблюдается как минимум «борьба крыш». Это значит, что, с одной стороны, измена вере, не продиктованная разочарованием в идеалах, скорее всего, будет покарана, однако новый патрон может защитить от гнева старого. С другой стороны, тайное исповедание чужой веры - явление более редкое в силу того, что бог в состоянии почувствовать измену.

Куда более интересный вопрос – возможна ли в мире фэнтези Ересь как возможность различных толкований одного учения. Наиболее распространенная точка зрения сводится к тому, что , поскольку канон поклонения или религиозная философия определяются Богом, таковой в состоянии указать на ошибки своих последователей или неверное понимание ими декларируемых им принципов быстро и решительно.

Однако при написании «Демонов» я углядел иной вариант: если оба течения не нарушают основных элементов канона (миф творения, заповеди и основные обряды остаются прежними; различия касаются институциональных вопросов), и продолжают поддерживать основные доктрины веры, служащие источником или средством подпитки бога, то

Иными словами, если «отколовшиеся от Автохтонной Церкви объекционисты» ближе к протестантам, чем к альбигойцам или несторианам, господь вполне может «грантовать» обеим сторонам, вероятно делая исключения в случае, когда его благословения алчут для победы над «еретиками».

Другое прочтение ситуации возникает, если то, что называется ересью, в действительности является схизмой (сменой веры, предполагающее радикальное изменение канона).. В последнем случае еретиков (особенно если это нечто вроде катаров) может поддерживать и иная сущность, и выдавая себя за почитателей одного божества, они могут осознанно или неосознанно поклоняться иному.

Еще один вариант существования ереси связан с ситуацией, при которой бога настолько интересует приток маны, что он не интересуется деталями. В результате в разных мирах или разных регионах бог может быть известен под разными именами, а различные версии его культа (скажем, для дикарей или более цивилизованного общества) могут сильно отличаться по этике или обрядовой стороне.

Похожая ситуация была на полевой игре, о которой мне рассказывал Влад Крайдики. Там божество поощряло религиозную войну меж своими приверженцами. Это было связано с тем, что бога интересовал приток душ «убитых праведников», а будут ли они добыты в ходе крестового похода или внутренней религиозной войны, для него было неважно.

Впрочем, достаточно часто вопрос о взаимодействии различных ветвей веры заменяется вопросом о взаимодействии различных вер, когда в мире создается пантеон богов «олимпийского» типа.

Приложение, или вопросник для желающего создать культ.

• Кто такой ваш бог и откуда он взялся?
• Каковы его цели и что именно ему надо от этого мира?
• Насколько активно он вмешивается в дела мира?
• Что является его источником силы?
• Что он дает в обмен на поклонение себе (христианский бог, напомним, – ничего) и насколько это вознаграждение работает игротехнически?
• Если это связано с магией то какого она типа из четырех указанных выше?
• Каковы принципы божественного менеджмента?
• Каковы общие принципы божественной этики?.
• Каковы правила приема? Что нужно сделать и/или кем надо быть, чтобы тебя приняли в лоно церкви?
• Каков тип управленческой структуры церкви и ее степень централизованности?
• Насколько религия прозелитическая (тайная, только для своих, не только для своих, экспансионистская)
• Насколько она генотеистична - если да, то ее могут принимать только свои, или есть шанс гиюра?
• Насколько она /алайнментоистична?
• Насколько она толерантна в отношении иных вероучений?
• Насколько она толерантна в отношении иных типов магии?
• Насколько она лезет в политику? Если да, то каково место церкви в государстве с точки зрения религиозной догмы?
• Каково отношение церкви к государственному к аппарату?
• Есть ли в догме важные и интересные частности типа символики?
• Какова общая картина мира с точки зрения данного культа? Есть ли, например, в ней душа, загробная жизнь, апокалипсис/рагнарек, добро и зло метафизического уровня?
• Каково место богов в рамках мира и сменяемы ли они? Возможно ли достижение божественного статуса смертным и если да то как?
• Каково место отдельного человека/ паствы в мире? Есть ли у людей особое место в божественном плане, и сменяемо ли оно?
• Если да, то что надо делать пастве чтобы улучшить свое положение? И будет ли вознагражение за правильное поведение в этой или следующей жизни?
• Включены ли в набор требований к вступлению в ряды церкви возраст и/или семейное положение ?
• Бог – личность или сущность?
• Каково представление о справедливости?
• Каково представление о соотношении цели и средств? На что, как во внешнем, так и в личностном плане, имеет право пойти верующий ради достижения религиозной цели?
• Если на многое, то принимает ли / прощает ли божество на себя грехи, совершенные верующим ради общего блага веры?
• Каково представление о человеческой природе – добр или зол он по натуре своей?
• Есть ли у бога «подручные» и если да, то кто и насколько их много?. Как они выглядят и какое место занимают? Как часто они взаимодействуют с людьми и могут ли они делать это по собственной воле?
• Какова Цена веры – можно ли грешить всю жизнь, но раскаяться в последнюю минуту и быть прощенным?
• Есть ли деталь канона, которая не уместилась в народном сознании?
• Какова роль смерти и важность погребения?.
• Насколько важно знание – является ли в духовном смысле маркиз лучше мясника и священник лучше маркиза ?
• Насколько важна ценность тела, – отделяется ли сознание, есть ли душа?
• Какова передача знания – эзотерична она или экзотерична? Существует ли Внутренний круг для посвященных, чья мораль или тайны отличны от профанов?
• Каково отношение к отказникам и разнотолкам?

Константин "Маккавити" Асмолов, 2004-05, при активном участии Битютня и Майка.

Раздел 3. Церковь и общество.

Об организации и назначении церкви.

Церковь принято понимать как институт служителей бога, чьей задачей является распространение учения, его защита и демонстрация рекомендованного поведения на личном примере. Они же решают социальные проблемы – как облегчая души и давая советы, так и сглаживая классовые или иные конфликты за счет (например) условного равенства всех пользователей учения перед богом. Нередко священники могут выполнять и иные функции (целители, судьи, кузнецы и тп), если данная работа соответствует портфелю божества и таким образом является «ему-угодной».

Кроме того, бюрократическая структура/ внутренняя администрация неизменно возникает, когда церковь переходит тот порог, когда вопросы управления не позволяют решать проблемы волеизъявлением всех членов общины.

Существование института церкви в мире фэнтези также нуждается в анализе хотя бы потому, что в условиях активно действующего божества может возникнуть важный вопрос - насколько религии нужна церковная организация как аппарат, если все связующие или руководящие функции могут лежать на плечах бога.

Здесь следует помнить и то, что "небесная канцелярия" может существовать и на родном плейне божества.

При анализе церкви фэнтези стоит принимать во внимание следующее:

Во-первых, дело в активности самого божества. Если оно инициативно и желает, чтобы деятельность его паствы проходила под постоянным контролем, все управленческие функции могут лежать на нем - каждый день во время запоминания чар на день священник «отправляется на доклад к начальству» и получает от него набор инструкций на текущий день. В огрубленной трактовке это напоминает принцип организаций некоторых современных НГО, в которых множество мелких и не всегда связанных с собой ячеек управляются по интернету.

Если же бог отдален от мира, не может активно вмешиваться в его дела, или заинтересован только в укреплении своего влияния безотносительно того, каким именно способом это будет осуществлено, он способен препоручить священникам решение конкретных вопросов.

Теоретически, чем меньше бог вмешивается в дела мира, тем больше ему нужны иерархи как «управляющие на местах».

Так, в Благословенных Землях, где церковь Единого была господствующей верой, но "бог был далеко" и кастовалка приходила только истинно верующим, ее делами управлял Совет Иерархов, который, правда, собирался только в критической ситуации для того, чтобы придать кого-то анафеме, объявить крестовый поход или воззвать к богу, дабы он явил чудо или показал Знак.

Однако вопрос о главе этой божественной бюрократии может решаться по-разному, так как высшим руководителем все равно является Бог. Из-за этого нет особенной необходимости в заведении «первого заместителя», тем более что даже в католической церкви папа является наместником не бога, но святого Петра.

Во-вторых, дело в портфеле божества. В условиях разнобожия (политеизм может предполагать единую церковь, поклоняющуюся всему пантеону с некоторым внутренним разделением по «специализации в определенном боге») далеко не каждый культ будет создавать церковь как структуру, аналогичную структуре доминирующей монотеистической религии.

Друидическая организация, нацеленная на почитание природы, может и не создавать централизованной иерархии, ограничиваясь сетью общин-филиалов (сочетание «слабого» бога, который скорее поддерживает статус-кво и слабой организации). Если этика божества скорее близка к анархизму либо божество является патроном, скажем, воровства, его культ вообще может быть построен по принципу тайной организации, при которой каждый священник действует сам по себе и может не знать о том, что его сосед поклоняется тем же силам. Если же среди источников подпитки бога - административное функционирование аппарата, создание бюрократии является частью усиления его влияния.

В-третьих, следует разделять решение проблем духовных и проблем мирских. Божество может активно курировать вопросы, связанные с собственно верой, но административно- хозяйственные проблемы можно оставить пастве. Богу-богово, кесарю-кесарево. В последнем случае аппарат есть, но играет он скорее вспомогательную роль.

Интересный образец в таком случае представляет (не уверен, но за что купил, за то продаю) Армянская церковь, в которой присутствует неформальное разделение на святых старцев, которые обитают в монастырях и скитах, укрепляют духовное влияние своим подвижничеством а также служат примером благочестивого поведения, и «священников-администраторов», которые занимаются мирскими аспектами. Таковые укрепляют силу церкви как социально-политической структуры и принимают решения по административно-хозяйственным вопросам, оставляя Старцам как возможность практиковать в отрыве от мирской суеты, так и решать вопросы, непосредственно относящиеся к вере. Нам этот вариант весьма интересен, так как дает ясный ответ на мучающий многих вопрос о том, всегда ли рост священника «в статусе» тождественен расширению и углублению его кастовалки и обязательно ли первосвященник культа должен иметь наивысший клирический ранг?

«Армянский вариант» предполагает, что до определенного уровня все священники растут одинаково, но затем, когда происходит выбор «в скит или в мир», идущему «в мир» не обязательно продолжать расти как клирику . Иными словами, в рамках Третьей Редакции глава церковной администрации, скорее всего, будет иметь наивысший уровень РС среди остальных представителей церкви, но сколько из этих уровней будет собственно уровнями священника, а не аристократа, эксперта, воина и тп (зависит от типа культа) - иной вопрос.

Корпорация «Господь»

Вот главное, что следует помнить при дальнейшем конструировании фэнтези-церкви, а точнее, внутрицерковной структуры: НЕ следует рассматривать клириков ДД как аналог земных священников, так как список отличий, о которых мы уже упоминали в остальных разделах, достаточно велик. Суммируя сказанное выше, перечислим их в столбик.

Поклонение не единому/не единственному богу. В отличие от нашего мира, где любая монотеистическая религия отрицает чужих богов (замечание в духе Иоанна-Павла Второго о том, что «мусульмане веруют в того же бога но по-иному», не делает их христианами), любой фэнтези клирик говорит о том, что его вера истинно верная, но при этом он не может отрицать наличие альтернативных систем. Происходит отрицание праведности чужой веры, но не факта существования объекта, которому «они» поклоняются.

Поклонение не всемогущему/всеведущему богу. Фэнтезийные боги не могут быть всеведущи и всемогущи в той мере, в какой этими же способностями обладает единый бог-творец. В приложении к механике это, например, может значить, что при использовании чары Commune бог может рассказать только о вещах, относящимся к его компетенции (по сути - scrying, но использованный божеством) и не закрытых от него иными божествами.

Поклонение личности, а не сущности. В психологии и поведении фэнтэзийных богов гораздо большего человеческого, и потому опытный священник может не просто понять божественные цели , но договориться с богом полюбовно и получить от него определенный карт-бланш. Кроме того, боги все-таки имеют какую-то выгоду от существования паствы.

Поклонение, основанное на Знании. Представление фэнтезийного клирика о силе своего бога сродни представлению захолустного чиновника о существовании президента страны. То, что данный чиновник его никогда не видел, не означает того, что президента нет. Президент есть где-то в столице, а на уровне чиновника - он проявляет себя в циркулярах, проверках из Центра, а также - наличии тех, кто в отличие от данного клерка, общался с ним лично (тем более что со временем и ростом по служебной лестнице этот шанс появляется и у рассматриваемого чиновника).

Последнее сравнение для меня очень важно, так как, с учетом вышеперечисленного, отношения бога и паствы в мире фэнтези напоминают не столько взаимоотношения человека и бога в нашем мире, сколько человека и государства, или, что еще точнее, человека и большой корпорации.

В этом ключе клирика можно сравнить с корпоративным чиновником и пожизненная работа священником аналогична системе пожизненного найма, тем более что специалисты по корпоративной культуре могут найти достаточно общего между вступительным экзаменом в фирму и клирическим посвящением; между корпоративными ритуалами и обрядами культа; между божественным всеведением и тотальным контролем руководства за действиями сотрудников, практикуемом в целом ряде фирм и тп.

Божество в данном случае играет роль босса, определяющего политику компании и обладающего ресурсами для ее осуществления. Священники оказываются аналогами служащих разного звена, причем жрец эпичного уровня оказывается уже настолько ценным специалистом, что может удачно (Фаэруновский Fzoul Chembryl) или неудачно (Царь-Жрец на Кринне до катаклизма) пытаться давать богу советы или даже диктовать ему свою волю. Заметим, что в последнем случае ситуация очень похожа на ту, когда высококлассный топ-менеджер может ставить условия руководству корпорации, понимая, что если их не удовлетворят, он способен перейти в другую на аналогичную если не лучшую должность.

На Фаэруне мы наблюдаем не только это, но и «слияние корпораций с сохранением персонала», когда священники умершего бога получили кастовалку из нового источника.

Кстати, привязка церкви к аппарату может дать еще один эффект - способность творить чары зависит не только от уровня личной праведности, но и от занимаемого поста, ибо высокий ранг иерарха предполагает большие полномочия по упорядочиванию мира и вследствие этого большие ресурсы, в том числе и магические.

В рамках АДД , где была концепция полного и неполного доступа к сферам, можно было бы сказать, что чары первых двух уровней имеют все, ибо они во многом базируются на личной вере. Большее же приходит в зависимости от поста и специализации. Иными словами, полный доступ к сфере лечения получает только тот священник, чья должность связана с этой сферой.

Церковь и государство. Вопрос Теократии

Религиозные нормы во многом - основа для формирования общегражданской этики. Религия влияет и на судебную систему (хотя бы определяя, какое из преступлений является более тяжким), и на структуру государственной власти, и даже на военное дело (запрещение арбалета как оружия, не допустимого для умерщвления христиан, идеи "божьего мира" или Олимпийского перемирия).

Но по сравнению с европейским средневековьем, Церковь мира фэнтези является более сильным, чем в нашем мире негосударственным образованием и играет гораздо более серьезную роль как социально-политический институт. В конфликте духовной и светской властей духовная, имеет больше шансов на победу не только потому, что опирается как на силу оружия, так и на способности своих адептов, но в первую очередь из-за того, полностью разрушить структуру, за которой стоит божество, невозможно.

С игромеханической точки зрения это, кстати, говорит о том, что уничтожение каких-нибудь культистов является гораздо более сложным делом, ибо наиболее логичная стратегия заключается не в том, чтобы разбираться с последователями, а в том, чтоб искать способ добраться до верха.

В результате сочетание единобожия и кастующих клириков создает в мире определенный перекос, так как Церковь Единого становится слишком большой и некомпенсированной силой, как с точки зрения политики, так и с точки зрения игротехники и заставляет нас задать закономерный вопрос - почему при наличии в мире единой веры в нем до сих пор не теократия.

Не случайно в тех мирах, где существует монотеизм, мастера нередко стремятся ограничить сакральные способности церкви именно из соображений игротехнического и политического баланса.

Причин может быть несколько. Во-первых, не каждая (даже монотеистическая) религия может добиваться политического доминирования. Также как не каждое божество мира фэнтези непременно будет использовать государственные структуры. Этика бога справедливости может как предполагать максимальное участие священников в управлении страной и создание права на основе данной религиозной этики, так и содержать запрет на политическую деятельность из лояльности к государству per se. А культу Матери Ячменя вполне достаточно народного исповедания - ее интересы никак не пересекаются с государственными.

Политеизм тоже сдерживает властные устремления одного божества, так что амбиции одного божества можно сдерживать при помощи другого. В результате взаимодействие церкви и государства может скорее строиться по принципам, описанным, в частности во Флоарэ Руи, в Статутах которого был заложен принцип равного участия культов в общественной жизни города так, чтобы каждый курировал бы свою нишу и не вмешивался бы при этом в политику. Главы культов, как и руководители гильдий, были постоянными членами городского совета, а каждый священник выполнял роль чиновника-куратора определенного участка городской жизни. При этом во избежание сползания к теократии клирики были лишены права принимать решения, ограничиваясь ролью советчиков и исполнителей.

Да и сам союз трона и алтаря может иметь несколько разновидностей в зависимости от сочетания того, какая из двух частей союза имеет приоритет.

Первый вариант - иерократия как обожествление правителя по факту его статуса. Это характерный для античности вариант "живого бога", когда каждый конкретный монарх является объектом культа именно тогда, когда он занимает данный пост (нередко с момента восшествия на трон) и только пока он этот трон занимает. Именно такими божествами были римские императоры, и та же модель использовалась на Дарк-Сане, где любой король-колдун в первую очередь был правителем, а во вторую - источником силы для кастовавших на его подпитке темпларов, которые попутно исполняли все бюрократические функции и использовали божественные силы как дополнительный рычаг воздействия.

В этом случае государственный аппарат как бы абсорбирует религиозный, так как оба нацелены на претворение в жизнь решений девараджи (инд. "бога-царя"), и священник является не столько чудотворцем, сколько чиновником и общественным деятелем, магические способности которого есть часть его властных полномочий.

Заметим при этом, что превращение конкретного лица в объект поклонения может как наделять его определенными кастерскими способностями, так и не делать этого. Более того, в мире фэнтези сакрализация правителя может наделить его большим количеством сверхъестественных возможностей - от излечения золотухи и прочих вариантов способностей "праведного короля" до неуязвимости, бессмертия или несокрушимой силы убеждения.

К иерократии близко то, что условно можно назвать "тэнноизмом", при котором правитель не является божеством per se, но при этом обладает несокрушимым запасом божественной легитимности, которая тоже может быть манифестирована в наделении правителя некой сакральной силой.

Легитимность такого рода может быть двух видов. Безусловный вариант предполагает, что правитель суть "божий помазанник" просто в силу происхождения. Здесь можно вспомнить и мои наработки Благословенных Земель, где правящая династия была потомками одного из святых и потому обладала изначальной благодатью, и исторический статус тэнно

Напомним, что согласно канону, японский тэнно - прямой потомок богов, формальный глава и священный символ государства, основная синтоистская святыня и представитель династии, которая непрерывно правит страной со времени ее основания. На бога невозможно покушаться, и в голове японца даже не возникнет мысли о том, что бы поднять руку на своего императора.

Конечно, были случаи, когда малолетний император Антоку утопился "за компанию" вместе с домом Тайра, неугодного императора вынуждали отречься или тихо травили (и это всегда было замаскировано под естественную смерть), или в случае неудачи того или иного проекта или невозможности провести в жизнь озвученное решение император терял лицо и был вынужден удалиться в монастырь, но открыто поставить свою власть выше власти тэнно не осмеливался никто.

Условная легитимность построена на китайском принципе Небесного мандата, который оказывается своего рода сделкой между богом и правителем: до тех пор пока последний правит в соответствии с нормами морали, божество оказывает ему поддержку. Эту модель я использовал при описании Небесной империи Анакена, развивая ее так: пока правитель придерживается добродетели, его просто невозможно убить; более того, в его резиденцию не может проникнуть ни один "левый" дух или демон. С другой стороны, император есть лицо страны, и его "сакральная неприкосновенность" действует до тех пор пока он сам соответствует канону если он начинает совершать "неканонические поступки", то небесное воздаяние бьет не только по нему, но и по всей стране.

Китайский подход к истокам императорской власти, грубо говоря, сводится к тому, что посредством правильного управления хуанди распространяет на государство благую силу Дэ. Пока он действует в соответствии с ней, потворствуя Воле Неба, он является неприкосновенным с сакральной точки зрения и мятеж против него - покушение на миропорядок. Если же император не справляется со своими обязанностями или не понимает требований времени, дэ утрачивается и наступают негативные знамения или стихийные бедствия, говорящие о том, что Небесный Мандат не в тех руках. В этом случае долг каждого - найти более достойного "распределителя дэ".

В этом случае конфуцианские чиновники, которых в рамках ДД-шной игромеханики вполне можно описать как "клирикообразных", поклоняются не собственно императору, а законам мироздания, в рамках каковых порядок с праведным владыкой во главе угоден Небу и должен быть защищаем и поддерживаем.

Можно поговорить и о варианте того, как императорская благодать распространяется на бюрократию, но эта тема скорее относится к вопросам организации государственного управления, чему мы как-нибудь посвятим отдельный материал.

Вторым вариантом теократии является цезарепапизм - светский правитель одновременно считается и главой официальной/господствующей церкви. Историческая модель напоминает статус Генриха Восьмого Английского или то, чем считались поздние халифы и отличается от модели "девараджи" тем, что правитель является не богом (либо его потомком/наместником), а первосвященником бога. При этом правитель может быть как чисто формальным главой, так и действительно царем-священником, выполняющим жреческие функции.

Подразделением цезарепапизма можно считать ситуацию со Святейшим синодом или Небесным мандатом, и в рамках такой системы церковь как бы вписана в бюрократию и по сути выполняет функции министерства морали и этики при божественном статусе императора. А Управление духовного фиска (инквизиция) входит в тайную службу, ибо преступления против бога аналогичны преступлениями против государственной власти.

Наконец, есть собственно теократия, при которой религиозная идеология полностью подменяет государственную, а церковь или полностью заменяет административный аппарат, или является его ядром, или оставила ему вопросы решения сиюминутных, тактических проблем, будучи способна отменить любое его решение.

Вариантов теократии тоже может быть несколько. Наипростейший вариант, когда идею "прямого божественного правления" поддерживает само божество.

По этому принципу было организовано государство Иуза на Грэйхоке.

Согласно более интересному варианту, так как мир четко строится по божественному плану, священники выступают в роли инженеров-конструкторов, воплощая в жизнь его замыслы.

Разрыв между интересами религии как веры и церкви как организации.

В нашем мире нередко следует отделять интересы религии от частных интересов отдельных групп верующих, а истинно верующих и сражающихся собственно за веру - от тех, для кого религиозные лозунги не более чем инструмент.

Для этого во время игр по современности я и использую термин НРПЦ, обозначающий определенные круги в Русской Православной Церкви и отделяя их от "православия" вообще.

Понятно, что в условиях отсутствия активного контроля со стороны бога принцип Питера продолжает работать, и церковь быстро превращается во влиятельную организацию, целью которой может стать не столько усиление влияния распространяемой религии, сколько влияния самой церкви как госструктуры. Ведь религия - не только замечательная отмазка, способная повлиять на имидж "борцов за веру", но и хороший способ обретения дополнительных ресурсов или союзников из числа единоверцев.

Мир фэнтези предполагает большее единение между интересами бога и выгодой его паствы, и характерный для жанра готик-хоррора вариант, при котором верхушка господствующей церкви целиком коррумпирована, лишена Истинной Веры, а может и вообще являться тайными демонопоклонниками, в нашем случае наоборот крайне редок, ибо Господь как правило, лично следит за чистотой рядов.

Это, конечно, надо отличать от ситуации, когда "темный" культ вполне может называть себя верой в Единого Бога Света и быть организован по принципу "морали кругов", когда то, что знают Посвященные, коренным образом отлично о того, что рассказывают при обращении начинающих. Однако, хотя с точки зрения "неоната, узнавшего страшную правду", картинка действительно выглядит как "все прогнило с головы", в действительности такое поведение является не отступлением от божественной этики, а санкционировано начальством.

Деятельность инквизиции.

Жесткая негативная коннотация, связанная с образом охотника на ведьм, связана с тем, что мы четко знаем об отсутствии в нашем мире ведьм, и речь, безусловно, шла об осуждении невиновных.

Заметим, что процент невинно осужденных связан и с возможностью среднего инквизитора "отличить агнцев от козлищ" магическим или другим методом. Неслучайно, большинство известных мне инквизиторов в ДД-образных мирах "затачивали" его под способность детектировать черную магию, в т.ч. и следы её применения, определять ложь и видеть сквозь иллюзии.

Однако если представить мир, в котором наличие Дьявола и его клевретов на земле "подтверждено документально", то вопрос о борьбе с чернокнижниками начинает напоминать вопрос о борьбе с врагами народа, когда факты вредительской деятельности налицо и необходимость борьбы с ней очевидна. В этом случае речь идет скорее о соотношении пойманных истинных чернокнижников и тех, кто "попал под раздачу".

Именно поэтому даже в самом жестком варианте инквизиции может быть вполне распространен тот вариант мышления, которого придерживались в СССР в 37-м: "Да, мы его брата расстреляли по ложному доносу, но зато сколько настоящих шпионов и вредителей было поймано! Враг опасен и коварен, и пусть лучше будет казнен невиновный, чем виновный окажется на свободе".

Собственно, нечто подобное имеет место в ВарХаммере, где реакцией любого человека в Империи, увидевшего, что его лучший друг стал мутантом или поклонником Хаоса - это убежать и донести Охотникам на Ведьм. Он сделает это, скорбя о своем друге - но понимая, что существо, в которого друг превратился - лютый враг не только всему человечеству, но и лично ему.

Войны храмов.

На войне религия часто помогает провести идеологическую черту "свой - чужой". Поэтому более точное разделение национальных и религиозных конфликтов не столько по признаку религиозной принадлежности противников, сколько по тому, насколько война воспринимается как святая.

Однако, наряду с тем вариантом религиозной войны, который мы наблюдали в нашем мире, сеттинг фэнтези дает нам и иной вариант, при которой церкви-враги выясняют отношения на территории нейтрального государства. Таковое не оказывает поддержку ни одной из сторон, но при этом четко следит за тем, чтобы масштаб войны не переходил бы определенные границы.

Рассмотрим гипотетическую ситуацию, при которой партия приключенцев, в составе которой был или есть клирик "доброго бога", в ходе приключений относительно случайно обнаружила храм "злого бога" и сумела, перебив охрану, разграбить и "осквернить" его. Поняв, что это чревато большими проблемами, они идут в храм культа партийного клирика, где, рассказав о своем "подвиге" и преподнеся его как элемент священной войны, просят у них защиты. Вопрос, понятное дело, в реакции церкви. Понятно, что если отношения между церквями не сводится к "увидел-убил", то возникает вопрос о принятии ответственности за действия "отморозков".

В связи с этим Битютень в свое время предлагал идею, по которой следует различать действия священников или приключенцев данной веры вообще, которые выполняют задание церкви (в этом случае она несет ответственность, как квестодатель), и "частно приключающихся, которые в описанном выше случае могли бы, обнаружив "вражеский" храм, сначала наведаться в свой и получить или не получить благословение на дальнейшие действия.

Потому более интересна проблема выбора объекта лояльности верующих. Ничто так не препятствует диалогу двух стран, как деятельность иностранных миссионеров, которые ведут жесткую прозелитическую работу, игнорируя региональную культурную традицию и противопоставляя себя ей. При этом такие миссионеры подчиняются не государству, из которого они прибыли, а своим духовным властям (и то не всегда).

Здесь снова я приведу пример из современности, когда деятельность группы миссионеров-мормонов чуть не привела к разрыву дипломатических отношений между США и Таиландом. Ура-фундаменталисты не только на каждом шагу оскорбляли буддийскую традицию, но и намеренно совершали святотатства. Таиланд закономерно воспринимал правительство США ответственным за действия своих подданных, а мормонская церковь, наоборот, заявила, что не видит в действиях своих добрых сынов никакого криминала и что так и надо впредь демонстрировать язычникам преимущества веры.

Церковь, наука и искусство.

В рамках же церкви истинных богов религия не просто прекрасно совмещается с познанием мира, но сильно ускоряет его. Существование истинных богов устраняет один из основных узлов конфликтов между религией и наукой - опасение, что люди узнают что-то не то и это подорвет веру.

Однако, возникает вопрос, насколько церковь является господином в духовной сфере, особенно когда заметной составляющей "университетского образования" является обучение магии, которая даже более, чем наука, дает возможность талантливой или творческой личности найти приложение своим талантам и воплотить свои мечтания.

Кроме того, так как соблюдение религиозной этики в условиях, когда бог действительно карает за ее несоблюдение, играет более важную роль в повседневной жизни, вольнодумцу действительно проще избрать путь мага, дающий большую свободу исследования и способный обеспечить определенной защитой от нападок толпы или церкви. И если в средневековье наука и искусство относительно освободились из-под духовного контроля церкви только к Ренессансу, то в мире фэнтези, особенно с поправкой на его разнобожие, культура развивается вне рамок религиозного культа.

Конечно, надо помнить, что ситуация может развиваться по-разному, - зачем тратить силы общества на строительство водяных мельниц и прочего, когда наш священник способен сотворить еду и прочее из ничего?

Впрочем, тему магически (или если угодно - клерически)-ориентированной экономики мы постараемся рассмотреть более детально в одной из следующих статей.

Определение Зла клирическими заклинаниями

С учетом того, что для каждой религиозной этики понятие Зла может быть своим, полагаем, что чары типа Определения или Защиты от Зла/Добра/Порядка/Хаоса могут указывать на то, что считается таковым с точки зрения религиозной этики данного бога.

В последнем случае вместо четырех типов одного заклинания, связанного с конкретным Началом, мы имеем одно, а мастеру достается здраво рассудить, что именно высветит данная вера и что для нее является "главным идеологическим врагом".

Для нейтральных сил или детекции паладинского типа (то есть с не совсем понятной идеологической подпиткой) Злом высвечиваются вещи, связанные с именно Абсолютным Злом/ Погружением, энтропией и тп. Это, заметим, создает интересные прецеденты, когда, как это случается в Крови на Снегу, паладин видит Зло, а священник определенной направленности - нет.

Заклинания магов могут тоже быть направлены не на определение абсолютного зла. Мое домашнее правило говорит о том, что базовая чара 1-го уровня работает как Определение Враждебности объекта (непосредственно по отношению к применившему чару или его спутникам), в то время как особое заклинание 2-мя уровнями выше указывает на метафизическое Зло и по сути является Определением Погруженности.

Константин "Маккавити" Асмолов, 2004-05, при активном участии Битютня и Майка.

Раздел 4. Религия как кодекс поведения.

Вопросы этики

Закончив с богами, перейдем к очень важному для нас моменту – моделированию религиозной этики, нормы которой очень важны и для описания конкретного сеттинга, и для того, чтобы священник глубже понимал то, во что он верит и кому поклоняется. Ибо соблюдение священником божественного канона и возможные проблемы социального плана, связанные с нетерпимостью к инакомыслию или инакодействию является важным фактором игрового баланса.

Поясним: Священник ДД - один из наиболее сильных классов. В классическом AD&D он уступал по запасу живучести и боевому мастерству только воину , но при этом владел мощным набором защитных заклинаний. В Третьей редакции это положение сохранилось, если не улучшилось - священник потерял обязательные ограничения на оружие, а его чары дополнились большим блоком боевых заклинаний, кардинально меняющих в его пользу расклад сил в сражении. (Маги при этом ничего клирического не приобрели). Правда, клирик перестал быть вторым после воина по боевому мастерству и броне, но при общем увеличении параметра боевого мастерства это не страшно. К тому же при минимальной укастовке и потере воинами таких преимуществ как исключительные Сила и Сложение и более быстрый по сравнению с другими классами рост спасбросков, священник сражается не хуже, чем воин равного уровня.

Между тем в большинстве ДД-шных миров вопрос соблюдения этики строго рассматривался только для паладинов, этические принципы которых строго строились на канонах христианского рыцарства. При этом практически никто не расписывал того, за какие нарушения теряет богоданные способности клирик. Такая ситуация кажется мне дисбалансом.

Так как главное ограничение священника - необходимость соблюдать этику бога, и ее несоблюдение или нерациональное использование божественных сил может иметь последствия, обычно в виде падения способностей.

Понятно, что разработкой божественной этики занимается не каждый миростроитель, и в качестве своего рода примеров хорошей проработки культа я могу сослаться как на пантеон Анакена, где игротехнические проявления способностей священника как бы вытекают из божественной этики и особенностей духовной организации, так и на наработки Гремлина, в которых священник каждого бога есть отдельный класс со своим набором чар и способностей.

Теоретически, описание религиозного мировоззрения...

В советское время коммунизм во многом занимал нишу религии, а представителя партаппарата во многом выполняли функции священников как с точки зрения идеологии, так и с точки зрения парагосударственного контроля: подобно тому, как священник мог придти к феодалу и увещевать его вопросом о том, подумал ли он о Господе, в СССР парторг всегда мог сказать начальнику нечто вроде "Петр Семеныч, ну вы же коммунист! Как можно...".

...выполняет две основные функции – мирообъяснение (которое может как содержать рассказ о том, что вначале Матепумба сотворил землю, воду, курицу и небо, так и описывать события с точки зрения научного рационализма) и индоктринацию как наставления в том, что должен делать верящий учению, чтобы в этом мире ему жилось лучше.

Понятно, что каждое правило предполагает исключения. Так, много интересных элементов концепции Шандарии связаны с тем, что картина мира, показанная пастве Богом и внедряемая представителями Церкви, отлична от действительного положения дел. Сущность, объявляющая себя Творцом, в действительности таковым не является.

Сразу отметим, что жители мира фэнтези лучше представляют себе, что делать и чего не делать, так как мистическая связь между преступлением и наказанием может быть более зримой. Если в нашем мире «ДМ – сволочь, договориться с ним нельзя, а правила никто не видел», здесь «правила лежат в более открытом доступе». Возможность контакта с потусторонним помогает рядовому человеку знать законы мироздания как минимум на уровне «что надо делать, чтоб тебя не коснулся божественный гнев». Более того, существует представление о том, что правильное исполнение канонов может в значительной большей степени влиять на судьбу человека, а нередко и сохранность мира в целом.

В этом смысле характерен Равенлофт, где принцип божественной кары, проявляющийся в форме power check-ов, выражен в наибольшей степени. Однако, несмотря на наличие Доменов, этот же принцип влияет на то, что, посмотрев на «живые примеры неправильного поведения», большинство его жителей десять раз подумают перед тем, чтобы сделать что-то не то.

С другой стороны, по сравнению с реальным миром, этика во многом имеет внешние корни, устанавливаясь не только вследствие объективных условий, но и по воле богов, которым по каким-то причинам Надо, чтобы люди поступали именно так. При этом у любого бога в арсенале хватает приемов, направленных на то, чтобы заставить человека «поступать по совести».

Заметим, что портфель бога далеко не всегда определяет его этику. Даже АДД-шный "справочник Некроманта" хорошо продемонстрировал этот принцип, представив аудитории пять вариантов "бога смерти" с крайне различающимися этическими принципами (смерть и посмертный суд; смерть - убийство и упоение кровью; смерть, разложение, болезни и деградация; смерть-боль - страдание-самосовершенствование через него; смерть, точнее несмерть и покровительство нежити).

Последнее особенно важно, когда мы имеем дело с разнобожием. Если в случае пантеона боги как-то сосуществуют и могут быть объединены общими этическими принципами, то ситуация, в которой каждая божественная сущность проталкивает в мир собственные этические принципы, дает миру больше одного религиозного канона, больше одной платформы для формирования этики. Всеобщего понимания добра, зла или закона нет.

Наш мир, в котором господствует авраамическая этика, дуалистичен: либо ты соблюдаешь принятые всеми единые нормы, либо ты их не соблюдаешь, относясь к той или иной категории более или менее опасных для общества маргиналов. Множественность этик мира фэнтези означает иное - как отсутствие «принятых норм» и то, что у его обитателей нет выбора между следованием или неследованием канонам вообще. Свобода выбора является не столько выбором между добром и злом, сколько выбором между следованием злому или доброму канону.

С другой стороны, если в мире изначально много богов, у людей есть возможность «выбирать систему, где их пороки называли бы их достоинствами»: верующий выбирает тот канон, который в наибольшей мере соответствует его личным взглядам: «идейный диссидент не запишется добровольцем в КГБ». Иными словами, Вася Пупкин может делать мелкие пакости соседям не потому, что так велит Ихтиандр, а наоборот - поклоняется Ихтиандру, потому что его мораль полагает подобные пакости душеполезным делом.

Однако, разница между канонами может быть радикальной. При этом правильные действия в рамках каждого канона подстегиваются пряниками от божества, в то время как меньшее рвение чревато ослаблением связи между богом и паствой.

В связи с этим рискну сделать предположение, что мир фэнтези может оказаться более полон скрытой нетерпимости. Если в мире сосуществуют несколько религий с непересекающимися этиками (полностью противоположной моралью), их взаимодействие не пойдет по пути выработки взаимной толерантности и поисков консенсуса, так как проявление толерантности будет закономерно расцениваться как уступка врагам.. Но, так как у носителей враждебной этики тоже есть божественная крыша, полностью уничтожить их нельзя, и речь может пойти о вынужденном сосуществовании или выработке тактических союзов, так как различные этические принципы могут вызывать большую или меньшую толерантность.

Теперь поговорим конкретно. Если мы воспринимаем каждую церковь как своего рода «корпорацию», то набор ее этических принципов просто соотносится с выгодой (выраженной в росте силы/влияния бога) и «принципами менеджмента», характерными для данной корпорации. Если Пелор «стоит за» добро с кулаками, значит это нравственно, а, следовательно выгодно. Что же до нарушений правил, то есть разница между «несоблюдением дресс-кода» и «распространением инсайдерской информации».

Моральные конфликты клириков происходят лишь при столкновении духа и буквы, в т.ч. личных принципов и канона. Причем это НЕ проблемы категории «можно ли резать оркских детей», так как на данный вопрос у каждого бога обычно есть давно сформированные ответы, зависящие от его личного отношения к оркам, детям, убийству, воинской чести и тп. При этом сам ранг клирика уже предполагает, что в свое время эти проблемы для себя он уже решил - иначе не был бы священником данного уровня.

Вот более сложный случай моральной дилеммы. Представим себе начинающего клирика божества вроде Пелора, направляющегося в отдаленную местность для лечения больных. По дороге он наблюдает нечто ужасное - скажем, высшего демона вырезающего беззащитную для него деревню. С одной стороны, этика пелоризма требует защитить людей. С другой, молодой священник ясно осознает, что а) на демона его способностей абсолютно не хватит и, скорее всего, он тоже падет жертвой чудовища б) если он погибнет здесь, множество людей останется без помощи, а господь потеряет верного и ценного слугу.

По сути, священник оказывается в той же ситуации, что и молодой корпорат, взявшийся принимать определенные решения не по статусу. В этом случае (опять-таки в зависимости от принципов менеджмента корпорации/этики бога) он может как получить карт-бланш в виде кратковременного прилива кастерских сил, так и быть оставленным на съедение последствиям. В упомянутом выше случае пелорит (если я правильно понимаю их принципы) теоретически должен хотя бы попробовать спасти кого-то из жителей, сделав акцент не на побивании демона, а на том, чтобы кто-то из его потенциальных жертв мог бы спастись. Если это бог Добра и здравого смысла, то священнику придется сжать зубы, проследовать своим курсом и «оставить демона на потом». Если клирик поклоняется богу-покровителю эльфов как расы, а деревня сплошь эльфийская, он обязан лечь костьми, но имеет полное право рассчитывать на дополнительное прикрытие со стороны бога. А реакция божества силы и боя вроде Корда скорее всего сведется к «победишь – награжу, нет – значит, не судьба, но тебя ждет Вальгалла».

В заключение - а возможна ли выработка этики не на основе религии? Наш ответ, да, если религия, к которой носитель этики принадлежит, не имеет по этим вопросам своего мнения. Тогда носители этики могут ориентироваться на какие-то совсем другие вещи - приемлемость для своего социума, влияние на положение в социуме, полезность для здоровья и т.п.

О борьбе добра и зла и культе Действительно Злых Богов.

В мире фэнтези понятия Добра и Зла являются не только этическими, но и игротехническими категориями, так как исповедание этой этики влияет на использование неких ресурсов. В отличие от Киберпанка или Вампиров-Маскарада, где в игру изначально закладывался некий психологический подтекст, и моральные проблемы как бы «закладывались в механику», ДД изначально создавалась как бродилка-стрелялка, где вопросы добра и зла служили скорее сюжетной подоплекой. Иными словами, Приверженность была введена не для того, чтоб «заморачиваться психологией», а для того, чтобы отличать своих от чужих, служа платформой для избирательно действующих способностей или заклинаний.

Именно потому о том, что такое зло, особенно, «этика зла», надо поговорить поподробнее, начав с разъяснения того, что таковой Не является.

Мы не рассматриваем как зло темных по Ниенне или некромантов по Перумову, поскольку в данной ситуации речь идет о том, что «Светлые, называющие себя Темными, ведут борьбу с Темными, которые в силу исторической ситуации/ особенностей мира считаются Светлыми. Мы не рассматриваем как борьбу добра и зла ситуацию, когда термины «хорошие парни» и «плохие парни» являются пафосными заменителями понятий «наши» и «не наши», - маркерами, поясняющими за кого надо болеть при том, что с точки зрения методов достижения цели речь скорее идет о не о борьбе светлых и темных, а о разборке между светло-темными и темно-темными, когда у «не наших» руки в крови по локоть, а у «наших» - только по кисть. В обоих ситуациях Добро и Зло становятся скорее не «объективными» а «пропагандистскими» категориями.

Меньшего внимания заслуживает и трактовка зла как «антидобра», когда этика зла оказывается вторична по отношению к официальной морали и построена скорее на развенчании постулатов идейного противника и отрицании его догм, чем на утверждении своих.

Это касается и философской части произведений маркиза де Сада, которые очень многие считают классическим примером "философии зла для чайников". Но маркиз, как известно, был высоким теоретиком не только в сексе, где его персонажи совершают вещи, физически невозможные и существующие только в фантазиях заключенного в тюрьму онаниста. Его герои всего лишь отрицают христианскую мораль и подводят оправдательную базу под свои развлечения. Никто из них не сказал : "я делаю что хочу и мораль общества меня вообще не волнует". Наоборот, они очень стараются выглядеть его в глазах "правильным образом". Философия играет роль уговаривания для преодоления барьера отторжения, подобно тому, как, соблазняя мальчика-подростка, интеллигентный педофил непременно упомянет о древней Греции или особенностях итальянского Ренессанса.

Тут мы, собственно, подходим к важному моменту: в нашем мире между понятиями «считать себя добрым/злым» и «быть добрым/злым на самом деле» есть разница. Но в мире фэнтези все может быть иначе, и более того, концепция приверженности неявно подталкивает нас к мысли о том, что, выражаясь терминологией ВтМ, «маска и натура – по определению одно и то же и по-иному не бывает». Это вполне вероятно у добрых, но считает ли себя злым, например, древний красный дракон? Если да, то получается интересно – слово «злой» может и НЕ нести оценочного значения, в этом случае понятие «злой» неравно понятию «плохой» и скорее просто означает что дракон придерживается радикально иной морали.

По-хорошему, это заставляет задуматься о том, насколько человек или божество способно заблуждаться, искренне веря в то, что оно идет путем добра или не желает миру ничего плохого? Бывает ли у красного дракона кризис мировоззрения и возможны ли вообще добрые дроу?

Мой любимый домен Равенлофта – тот, где правит погрузившееся существо, которое ранее было паладином. Темным лордом она стала, отчасти повторив дорогу Короля-Жреца Истара и будучи уверена в том, что в борьбе со Злом хороши любые средства, став квинтэссенцией известного стебного слогана «мы не добрые, мы Светлые».

Или некий не раз поминаемый орден, совершающий во имя идеалов Света и Добра насилие и убийства, мотивируя это тем, что есть вещи, которые Добро делать не может (иначе оно перестает им быть), но делать их надо. Понятно, что, по их собственному мнению, они служат свету, но, не придерживаясь светлой этики, кому они служат в действительности?

Мы решаем этот вопрос так. Одной из характеристик мира фэнтези является его метафизичность, что предполагает как раз то, что за тем, что в нашем мире является не более чем этическим понятием, стоят определенные внешние силы. У этих сил могут быть приспешники, следование этике действительно настолько глубоко вшито в сознание которых, что определенные типы поведения для них просто невозможны. При этом чем больше существо приближается к статусу божественного прокси, тем ограниченнее их набор моделей поведения.

Такое существо не способно совершить поступок, противоречащий его этике. Однако оно может совершить нечто, что кажется таковым, но имеет совершенно иную мотивацию. Грубо говоря, ангелы света, сеющие радость и добро, могут прибегать к насилию и чинить боль, но делают это только тогда, когда это необходимо для предотвращения еще большей боли или обеспечения большего прироста радостей. Во всех остальных случаях они стараются воздерживаться от насилия либо, когда к нему приходится прибегать, стараются минимизировать боль. Соответственно, ангелы тьмы, для которых сеять боль, смерть и хаос - удовольствие и самоцель, могут творить добро, но только если они не могут по-другому добиться еще большей боли или предотвратить еще большее добро.

Люди и иные существа, не являющиеся однозначно преданными тому или иному началу, в большей степени способны к заблуждениям, хотя и здесь надо помнить, что в мире фэнтези «правила по этике лежат в открытом доступе» и «не знать о том, чем оно чревато» куда сложнее.

Не случайно Третья редакция рассматривает Определение Зла как указание либо на изначальную преданность таковому (в случае злых чудовищ), либо на Зло как магический источник силы кастера, из-за чего среди людей им "светятся" только клирики злых богов или их "паладинообразные".

Но все-таки, что же такое Злой культ с точки зрения особенностей этики или философии? (абсолютное) Зло можно рассматривать с точки зрения моих представлений об этом понятии, неоднократно изложенных в материалах по Приверженности. Можно - в соответствии с релятивистскими установками «морали заинтересованных групп», в рамках которых Добрым/ хорошим считается то, что направлено на сохранение и процветание данного сообщества, а Злым/плохим - то, что ведет к его ослаблению или разрушению. В рамках такой концепции действия, направленные на разрушение всего существующего/материального мира/миропорядка вполне вписываются в понятие Абсолютного Зла, близкое к гумилевской трактовке антисистемы.

Существование в мире фэнтези Абсолютного Зла допускает и деятельность религии соответствующей направленности, но «деструктивные культы» мира фэнтези могут быть достаточно разнообразны. К примеру, некие abyss-o-поклонники вполне могут думать об открытии перманентных порталов в Бездну, дабы демоны «пожрали всех» обитателей этого плана, на чем обрели бы несокрушимую силу и победу в Кровавой Войне. Жрецы бога несмерти, постепенно переходящие в андедное состояние, могут задумываться об уничтожении на земле всей жизни как неестественного явления. Почитатели ксеноморфов-мозгоклюев могут полагать их высшей расой и венцом эволюции, в то время как человечество должно быть их пищей и их рабами (то, что тебе высосали мозг значит, что тебе оказали честь) либо рассчитывать на то, что в случае их вторжения их сделают надсмотрщиками над прочей массой или съедят последними. А приверженцы бога разрушения и энтропии вполне могут работать над идеей полного уничтожения данного плана просто «патамушта!». «Хорошее село красиво горит!».

Во всех этих случаях,- обращение к подобным силам есть осознанный выбор человека, который ради повышения личного могущества или иных целей заключает сделку с силами, принципиально враждебными всему человечеству и становится их агентом влияния.

То, каким различным может быть культ Злого бога, занимающего в нише данного сеттинга место Дьявола, хорошо иллюстрируется тем многообразием трактовок, которые в нашем мире сопровождают образ Сатаны, который воспринимается как:

• Повелитель зла - причем именно Зла как начала. Поклонение ему нацелено на умножение зла в мире и должно осуществляться соответственно.
• «Добрый господин», который ничего не запрещает и, в отличие от надуманных Законов, пропагандирует свободу. Точнее, освобождение от всяческих моральных норм и привязанностей. Собственно, именно эта трактовка характерна для сатанистов по Ла Вэю.
• «Бедный мелькор», - падший ангел, который «хотел как лучше, а вышло как всегда». Вариантов «небожественного плана» бывает несколько, в том числе создание мира без любви.
• «Проекция негатива» - эта трактовка предполагает, что если все ангелы несут часть аспекта бога, Сатана является проявлением его темной стороны. Данный вариант встречается реже и скорее в толкинистской, чем в христианской среде, но разновидностью этой же трактовки можно считать воплощение Сатаны как духа противоречия или даже специально заложенного в систему «возмутителя спокойствия». Щуки, пущенной в пруд чтобы не дремали караси.
• «Зам господа по карательной части», чиновник небесной иерархии, ответственный, по одной версии, за наказание грешников, а по другой - и за испытание крепости их веры (напрашивается аналогия с трактовкой Будды в индуизме, где его объявили особым видом аватары Вишну, предназначенной для соблазнения потенциальных грешников). Сатана из книги Иова выступает именно в этом качестве.
• «Просто сила», не противоположная небесам изначально, но достаточно влиятельная и грозная, чтобы не оставлять ее без поклонения и попыток умилостивить, - Богу свечка, чтоб миловал, черту кочерга чтоб не трогал (или трогал, но врагов).

Неблагие боги как особый объект внимания.

Впрочем, три последних трактовки делают из дьявола не столько злое, сколько неблагое (использующее «злую» этику, но при этом вписанное в мир) божество. На разнице между этими понятиями я хотел бы остановиться поподробнее.

В отличие от злых сил, действия которых направлены на разрушение мира, неблагие не собираются его уничтожать, но их отношение к обитателям мира далеко от благожелательного. И если благих богов ублажают для того, чтобы добрые и милостивые силы почаще оделяли молящегося своим вниманием и дарами, цель поклонения неблагим богам заключаются в том, чтобы умилостивить их гнев и сделать так, чтобы они как можно меньше соприкасались со своими почитателями. Почитание неблагих богов строится на искупительной жертве, а этические заповеди упирают не столько на то, что надо делать, чтобы заслужить милости, сколько то, чего НЕ надо делать и что бывает с нарушителями табу. Если же ты пытаешься что-то от них получить, будь готов к очень серьезной плате.

У одного из авторов я встретил хорошую фразу: добрым богам поклоняются из любви, нейтральным - ради выгоды, злым (неблагим), - из страха.

Неблагие боги важны нам потому, что большинство религиозных культов нашего мира (от примитивных языческих до бога Ветхого завета) представляют собой поклонение именно Неблагим Богам.

Достаточно вспомнить хотя бы историю путешествий по пустыне или истребление обитателей Палестины при том, что аборигены не чинили до того израильтянам никаких обид.

Кроме того, откровенно злые божества/религии гораздо менее интересны для мастеров в силу своей заведомой асоциальности. Между тем, поклонение неблагим богам не всегда тождественно исповедованию зла как рекомендованной этики (между «если надо, можно» и «не можно, а Надо» разница есть!) и тем более сознательному противопоставлению себя обществу.

Культ неблагого бога может иметь несколько разновидностей. Наиболее канонической является модель, которую можно условно назвать «ацтекской»: боги злы и гневны, и единственный способ избегнуть неприятностей заключается в том, чтобы а) не нарушать наложенных ими табу б) умилостивляя их, демонстрировать им свое почтение.

Месоамериканская модель довела этот принцип до логического конца, выстроив систему, базирующуюся на идее «меньшего зла». Ацтеки считали, что мир уже несколько раз погибал в катаклизмах, и предотвратить их могут лишь приносимые правильным образом человеческие жертвоприношения, способы которых были весьма изощрёнными. Не вдаваясь в подробности, отмечу только то, что установленные ацтеками порядки были таковы, что аборигены восприняли появление испанцев с радостью, а весь последующий «беспредел инквизиторов» воспринимался ими как зло, куда меньшее по сравнению с тем, что творилось до их появления.

Кстати, из ацтекской концепции следовало занятное следствие: если ты встретил кого-то незнакомого, надо попытаться его убить, не получилось, наверное, он бог и его стоит бояться. Именно этот стереотип и послужил, одним из компонентов успеха испанцев, которые с их уровнем технологии и стереотипами ведения войны оказались богами, которые убили прежние божества и заняли их место.

Второй вариант можно условно свести к фразе «не мы такие, жизнь такая» – ты просто пытаешься выжить в суровом мире. Здесь наиболее част паттерн, который можно назвать «ассирийским». Мир жесток и несправедлив, но либо ты раб, либо погонщик рабов. Или хищник, или жертва. Или ты, или тебя. Законы мира суровы, но если им следовать, вознесешься над остальными.

На Анакене к этому типажу относятся Айяз (бог силы, власти и административной тирании) и Юромлаар (законы естественного отбора и обожествленное право сильного). В обоих случаях мир позиционируется как джунгли, а "злое" поведение - единственным способом выживания.

Мир с неблагими богами описывает Лавкрафт, когда божественная сила в нем – чудовищна, равнодушна к людям и непостижима ими, и единственное благодушно настроенное божество покровительствует не людям а кошкам.

Во втором случае, который можно назвать «ветхозаветным», Господь позиционируется как суровый отец, воспитующий Избранный народ и лучше самого народа, знающий, что ему делать. В отличие от ацтекского варианта, он желает своей пастве добра, но любое отклонение от программы воспринимается им как схизма и жестко карается - избранность древних евреев проявлялась в дополнительном количестве запретов (613 штук) и немалом числе подзатыльников за их нарушение. Впрочем, идея загнать пинками в светлое будущее всех вне зависимости от того, хотят они этого или нет, встречается не только в Ветхом Завете.

Наконец, есть вариант «добра с ну оч-чень большими кулаками», когда неблагой бог утверждает что он благ, но эта часть его природы будет проявлена только тогда, «когда хорошие люди наконец соберутся и перебьют всех плохих». Так как мир вокруг преисполнен зла, мы должны прибегать к очень жестким мерам просто потому что такова обстановка и нельзя приготовить яичницу не разбив яиц. Щепки, которые летят при рубке леса, воспринимаются как неприятное, но неотъемлемое следствие. Их число, конечно же, надо уменьшать, но делать это по возможности и не в ущерб основной цели.

Заметим, таким принципам могут следовать и преданные закону слуги государственного культа, чья политика борьбы со злом может напоминать Охотников на Ведьм ВарХаммера, и приверженные хаосу адепты свободной анархии, готовые лить кровь реки крови ради грядущего счастья всего человечества.

Кстати, именно здесь можно провести еще одну важную границу между этикой благого или неблагого бога. Это вопрос о соотношении цели и средств, а также – о допустимых жертвах. Неблагой бог готов принимать на себя грехи паствы (если вообще считает такое грехом) и разрешает своим адептам любые средства, даже если его этика формально направлена на достижение «добрых» целей: согрешил ради дела – покаялся – очистился – готов грешить дальше. В то время как в этике по-настоящему Доброго бога слезинка одного ребенка может оказаться Действительно дороже счастья всего человечества, - «что пользы тебе будет если мир ты приобретешь а душу свою потеряешь» – погубление одной души не оправдывает спасения тысяч тел. В наш циничный век такую логику понять сложно но она вполне вероятна.

При этом такой подход может быть характерен не только для «гудных» богов. Друиды вполне могут осудить полководца, который заманил армию нежити в лес и сжег его вместе со всеми зверюшками.

Понятно, что некоторые варианты светлой этики вполне могут оправдывать насилие по отношению к «нелюдям»...

Таковые в данном контексте являются не противниками, с которыми теоретически можно договориться или сосуществовать, а врагами, сотрудничество с которыми невозможно по определению и альтернативы войне на истребление действительно Нет.

...и героев наподобие Кеннета из трилогии о «деревянном мече» Э. Раткевич – действительно мало. Но вопрос соотношения праведной цели и неправедных средств каждое божество решает по-разному, и именно потому в моих модулях я часто ставлю тему «паладинского выбора», когда важно не только выполнить поставленную задачу, но и сделать это «сохранив себя». «Меньшее зло» действительно должно быть наименьшим и оказываться выходом только тогда, когда иного выбора действительно нет.

Третий вариант неблагого культа находится на грани поклонения злому богу и условно может быть назван «катарским», хотя в рамках той же модели пребывала доктрина «Аум Синрикё». Огрубленный вариант оригинальной модели сводится к «Мир плох и мы делаем все, чтобы ускорить его разрушение, ибо в процессе апокалипсиса мы-праведники спасемся, остальные – нет».

Более интересный вариант был у меня во время конструирования ереси «угодных богу». Согласно данной концепции, хотя бессмертная душа человека безусловно сотворена всеблагим богом, полный страдания и мук материальный мир (в том числе и человеческое тело) создан дьяволом как ловушка для души, освободить которую можно несколькими способами. Можно довести себя до смерти умерщвлением плоти, но даже такое самоубийство - грех. Можно заставить материю выпустить душу из своих когтей, изнуряя плоть оргиями, но это может спровоцировать внимание дьявола как отца страстей и грехов. Потому истинные адепты предпочитают третий путь - обрести контроль души над телом, подчинить «дьявола» и укротить его, развивая свои внутренние способности.

Несмотря на то, что угодные богу вовсе не собирались разрушить мироздание и были непримиримыми противниками дьяволопоклонников, почитавших Сатану как «князя мира сего», никакие законы, моральные нормы или общественно-политические институты окружающего мира для них значения не имели. Считалось, что законы созданы дьяволом, и угодный богу может считать себя свободным от них, подчиняясь только велениям своей души, Закона Божьего. К тому же убийство есть высвобождение души из ловушки плоти, поджог - уничтожение того, что и без того пепел по своей сути, а лишение богача материальных благ может быть рассмотрено как стимул к развитию духовного. В борьбе с дьяволом хороши все средства, и законы чести на священную войну не распространяются .

Естественно, однако, то, что эти термины отличны от общепринятого названия декларируемых принципов, и фразы типа «о великие боги Ужаса, Разрушения и Предначального Зла!» встречаются только в очень плохих романах (или, к сожалению, в некоторых модулях).

Единственная приемлемая отмазка - вариант, когда культисты Невесть-ктота полагают, что раз он такой Страшный и Ужасный, то лучше быть на его стороне, а призывы "О Бог Зла и Погибели!" вполне правомочны - с оговоркой, что Зло и Погибель они несут всем, кроме взывающего.

Как правило, при разборке двух LE-систем каждая утверждает, что именно она есть Добро, Свет и Единственно Верная Истинная вера, причем жесткость противостояния между такими культами может быть не меньше чем при обычном противостоянии сторонников настоящих Добра и Зла.

Константин "Маккавити" Асмолов, 2004-05, при активном участии Битютня и Майка.

Раздел 5. Традиционные религии нашего мира как источник вдохновения.

Христианство как помеха сеттингостроителю

Когда средний мастер создает мир с монотеистической религией, он обычно опирается на известные ему сведения о христианстве, и потому мне хочется более подробно обратить внимание на наследие христианской веры, которая не всегда помогает адекватно сконструировать религию. Понятно, что несмотря на атеизм времен СССР, мы достаточно сильно принадлежим к христианской парадигме, и потому бессознательно переносим в фэнтезийное средневековье многие элементы христианского мира, не понимая того, что для того чтобы они возникли там, требуются определенные предпосылки. Ниже мы попробуем перечислить основные элементы христианской религии, появление которых в мире фэнтези нуждается в дополнительной проработке. Речь тут не столько о том, что в христианстве достаточно много сложных догматов (например, идея Троицы), сколько о том, что ряд положений христианства как бы «противоречит» логике фэнтезийного мира и правилам построения сюжета.

Во-первых, каноническое понимание обитателей «внешних планов» зарубает на корню идею «вторжения дьяволов». С точки зрения ортодоксальной христианской теологии, «Рай и Ад сражаются не столько за человека, сколько внутри человека». Борьба христианского праведника с демоном происходит на внутреннем уровне. Представления о зримом могуществе демонов в физическом мире также являются ересью скорее нехристианскими - христианские бесы не имеют телесного воплощения, побеждаются в основном силой духа и способны воздействовать лишь на сомневающихся и грешников. Что-то более серьезное в данном мире демон может сотворить только руками предавшихся ему людей.

Мир фэнтэзи же, наоборот, как правило, предполагает наличие абсолютного зла (более того, из нескольких источников, так как эпических главных гадов может быть больше одного), а создания из других планов имеют телесное воплощение

Во-вторых, в христианстве, в особенности в собственно священном писании, присутствует безразличие к космологии. Нет даже имен светил. Нет и идеи упорядочивания мира или создания его из внешнего Хаоса. Христианский мир как бы создан по произволу, ибо у Бога-отца как бы не было иных причин его создать, кроме как личное желание.

Между тем, для строительства мира фэнтези вопрос о космологии очень важен, ибо миф творения формирует основы мира и законы его развития, следуя которым значительно проще прослеживать его будущее и следствия каких-то отдельных действий, произведенных персонажами.

В-третьих, христианство антропоцентрично: мир создан для человека. В мире фэнтези мера этого антропоцентризма меньше, так как люди не являются единственной расой, и слово «человек» не является уже термином, обозначающим все двуногое и разумное население этого мира (тут поневоле вспомнишь наших дивных, называющих друг друга на «существо»). Отваливается концепция «рас монстров» (правда, появляется почва для споров считать ли вот это конкретное существо одухотворённым, или это просто тварь говорящая созданная благим Богом для целей для нашего експёвого пропитания).

В-четвертых, Добро и Зло не являются равновеликими понятиями. Силы зла безусловно слабее и их победа невозможна даже «в принципе». Между тем, одна из характеристик жанра классической фэнтези есть четкое разделение на добро и зло. И более того, законы сюжета предполагают существование рас, изначально преданных Добру или Злу, причем эта особенность вообще не зависит от личных качеств их представителей. Можно сказать, что, подобно толкинским эльфам и оркам, они относительно свободны в выборе средств для достижения цели, но не в выборе самой цели, и в определенных случаях в их мозгу словно срабатывает некий психоблок. Христианский мир, напротив, не предполагает изначально существующих чужаков, есть только те, в которых нет света истины. Все они, даже одержимые Дьяволом, как бы сбились с истинного пути.

Кстати о самом Дьяволе. Классическая христианская теология уделяет ему крайне мало внимания. В Библии он более-менее подробно рассматривается только в книге Иова, где он и Господь занимаются тем, что испытывают терпение святого праведника. В результате этого «тема главного гада» оказывается раскрыта недостаточно для мастера, ибо для создателей мира фэнтези вопрос о негодяе вселенского масштаба имеет гораздо большее значение, так как, особенно у начинающих мастеров, он является скрытой пружиной большинства игровых конфликтов.

В-пятых, каноническое христианство исключает такой популярный среди мастеров сюжет, как «спасение мира силами группы героев». Если языческие представления о мире допускают возможность его уничтожения силами людей, то христианская религия предполагает, что мир не может разрушить никто, кроме творца, а это практически противоположно идеологии героической фентези

В-шестых, в христианстве слишком многое завязано на идее грехопадения и того, что люди изначально были хороши, но потом испортились сами под влиянием данной им свободы воли, которую Господь уважал настолько, что ради ее сохранения допустил искажение своего первоначального замысла и, по сути, разрешил людям склоняться ко злу (за которое, правда, начал карать). Тем не менее изначально Человек создан благим, хотя из-за проваленного искушения его природа подверглась порче.

Из этой посылки выходит и идея искупления через жертву, и образ «золотого века» - христианская доктрина говорит о постоянном ухудшении мира и движении его к Судному дню. Смерть не существовала в мире изначально – она вошла в мире в качестве платы за грехопадение, точнее, через грехопадение. Dark gift – тоже идея христианства, ибо по сути представляет собой продажу души Дьяволу, который в действительности не покупает а берет то что ему принадлежит.

Кстати о грехах. Основное число христианских грехов происходят из борьбы человека с его естеством. Для персонажа, не отягощённого физическим телом, большинство вопросов, которым уделяет внимание христианство просто не интересно. Никаких проблем с чревоугодием, ленью или блудом персонаж не претерпевает, а «не убий» смотрится неуместно, на фоне счётчика фрагов, на котором иногда можно увидеть трёхзначные цифры. И только неуёмное стяжательство мешает ему жить в полной праведности.

Грех в виде мысли или желания тем более никак не отыгрывается, хотя занимает едва ли не половину всех вопросов христианства.

В-седьмых, христианство не имеет в себе концепции клирицизма как системы, при которой жрец в обязательном порядке является человеком, способным использовать силу своего бога. Чудотворцы явление редкое, и то, что они делают, называется чудом именно потому, что не случается каждый день. Обычно христианские чудеса не производят видимых эффектов и, как правило, нацелены на изменения в душе.

Мир фэнтези предполагает совсем иное понимание Чудес - стереотип привычный нам нетипичен для мира с высокой частотностью магии. Кастуешь? – зарегистрируйся и работай. Если про священника Хесуса известно, что ему доступна магия пятого круга силы, то все ожидают, что он может воскрешать мертвых и ходить по воде. Чудом назовут ситуацию, если при воскрешении он не тратит строго нужные для этого алмазы (и то - это вполне может быть следствие набранных приемов метамагии), либо воскрешение внезапно провел послушник, у которого образовались особые отношения с божеством.

Хотя, - в мирах типа Фаэруна такие "особые отношения" (избранные Баала, Мистры и тп) - тоже норма.

Вера не является обязательным фактором совершения чуда, а клирик скорее похож не на христианского святого или индийского аскета, а на ремесленника или колдуна: пришел, провел обряд, обряд сработал.

С точки зрения ряда товарищей, помогавших в написании этой статьи– это самая тяжёлая проблема. Для того, чтобы скрестить одно с другим приходиться изощряться заявлять, что набор христианских таинств на самом деле проникнут глубоким смыслом : их объекты и субъекты рядовому человеку невидимы, но существуют и имеют системный эффект, поддерживающий не одного человека, но все мироздание. Иной вариант – полагать, что набор "классических" таинств является только обязательной программой священника, к которой прилагается здоровая произвольная.

В-восьмых, Спаситель не озвучивал концепции бессмертной души, существующей отдельно от тела. Ветхозаветное понимание воскрешения строилось на всемогуществе Яхве, который мог воскресить и без «носителя». Душа же суть наследие платонизма, который, как и большинство сложностей теологии пролез в христинаство в «александрийский период развития», когда оно оказалось в руках тех богословов, которые ранее толковали Тору и Аристотеля.

Нет в христианской парадигме и места для нежити: христианская мифология и ее система строения души и тела не оставляет места для существования живого мертвеца, ибо энергией творения обладает только бог, а вернуть в мертвое тело («прах к праху...») душу – вообще понятие затруднительное. Средневековые “аниматоры” экспериментировали не с трупами, а с конструктами (голем), и даже монстр доктора Франкенштайна был не анимированным трупом, а собранным из нескольких тел конструктом.

В девятых, анизотропный мир фэнтези плохо сочетается с идеей Церкви, причём и как Невесты Христовой, и как социального института, и как общины верующих. В исламе и иудаизме единой церкви нет: есть община с выбираемым (пусть может не всегда очень демократично) религиозным лидером, и есть мудрецы, котрые служат авторитетом и могут творить чудеса. В христианстве же идеал Церкви - это некая вселенская общность людей, слияние их в лоне Божьем, что не совсем совместимо с традиционной фэнтэзийной мультикультурностью и комплиментарностью.

Наконец, проблема христианства в том, что при анализе его священных текстов в целом ряде случаев объяснения религиоведов и трактовки верующих не совпадают. Так, в нескольких Евангелиях открыто сказано, что конец света случится «прежде чем немногие из вас умрут». Большое количество наслоений разных эпох вообще характерны для религии мира реального, в рамках которой верующие сами творят себе догмы. Однако в случае внешнего источника этики или активно действующего бога религия мира фэнтези творится как бы одномоментно.

Налицо ситуация, при которой то, что в христианстве проработано – практически бесполезно игрокам или мастеру, а то, что им обоим нужно - наоборот, почти не продумано.

Да, я знаю несколько модулей, построенных на борьбе с грехами и искушениями, включая даже "Тень Каагота", но это скорее исключение, подтверждающее правило.

Еще одна проблем связана с тем, что христианство – религия закрепляющая феодальную систему отношений, в то время как Приключенцы (во всяком случае, в большинстве сюжетов) люди в феодальной системе не закреплённые, а часто вообще из социальной системы выпавшие, и не тяготящееся ею, но при этом являющиеся действующими лицами масштаба городов и даже стран. На территории нормального упорядоченного феодального государства таким персонажам обычно тесно.

Раскритиковав каноническое христианство как основу для формирования религии мира фэнтези, подумаем над тем, что может его заменить либо продемонстрировать ухищрения, на которые приходится идти мастеру в обмен на желание видеть кресты на церквях.

В первую очередь на ум приходит не каноническое, а народное понимание христианства, в значительной мере проникнутое языческими пережитками. Простонародное восприятие небесной иерархии недалеко ушло от многобожия, - места младших богов занимали святые и ангелы, причем с ангелом (как и бесом) можно было не только встретиться, но и побродить по свету, подраться, как это делал еще Иаков, поспорить, обмануть и поймать.

Можно играть на умолчаниях, когда мастер может заполнить неописанное в книгах в соответствии с мастерским замыслом. Пример - ничто в христианстве не указывает на то что у дьявола не может быть тела, но в типичных немифологических ситуациях он это не использует по каким-то сугубо теологическим причинам. Сие открывает мастеру простор для придумывания этих причин и механизмов их действия.

Что в Ветхом Завете, что в Апокалипсисе телесное проявление пришельцев иных планов встречается во множестве, да и Новый Завет, хотя в нём подобное и случается всего несколько раз, прямого запрета не вводит. Другое дело, что многим поколениям священников приходилось придумывать ответ на вопрос - "почему лично я не вижу бога в теле".

Спасение мира силами группы лиц по предварительному сговору можно вписать в сюжет, заявив персонажей исполнителями божьего замысла.

А потом посмертно обвинив в гордыне. Не мы первые, кстати, прибегаем к такой трактовке.

А идея грехопадения и деградации мира органично сливается с классическим штампом фэнтези, в котором чем древнее артефакт, тем он круче, а всех древних героев хоронили не меньше чем с +3-им мечом в руках.

Наконец, «профанное» понимание веры сводится к тому, что религия – набор определенных процессов и ритуалов, внутренняя сущность которых скрыта, но манипулирование которыми возможно. Такое понимание веры не только призывает отправлять ритуалы и верить в примитивную идеологию, но и создает основу для магии, под которой понимается представление о том, что при помощи определенных ритуалов можно влиять на мир. Именно в данном веропонимании возникает идея о людях, обладающих даром чудотворства.

Сюда же - представления о душе, допускающие вариант души неупокоенной; интегрированное в веру отношение к святым мощам, которое, заметим, не имеет никакого отношения к изначальному христианству, по которому «что умерло – то умерло», и даже выгоды демонопоклоничества, ибо продавший душу по канону может повредить лишь себе и не в состоянии наводить порчу и сглаз...

Иными словами, речь идет даже не о народном, а о «брендовом» христианстве, в рамках которого «инквизитор со спичками» является второй неотъемлемой чертой средневекового пейзажа (после рыцаря в непременно готическом доспехе). Здесь речь идет даже не об использовании «профанной» версии христианской мифологии, а о механическом перетаскивании наиболее раскрученных элементов внешней атрибутики (кресты-рясы-мессы-аутодафе) связывая их в единое целое нитями собственного сочинения.

Во многом интересен опыт ислама, в первую очередь концепция бога, который не имеет определенного облика, но при этом является как бы «более всемогущим». Как заметил по этому поводу Честертон, воля Аллаха чрезвычайно ярко выражена, ее нельзя назвать намерением или тенденцией.

Ислам отличает и гораздо большее значение догмата о предопределении. С другой стороны, благодаря идее непрерывного творения, Аллах принимает более активное участие в делах этого мира. Мир постулирован несовершенным, и потому Аллах постоянно поддерживает это творение, не давая ему загнуться.

Не менее важно для сеттингостроителей наличие ангелов, играющих более глубокую структурную роль (именно они передают пророкам божественные инструкции), иная форма церковной организации, являющаяся менее централизованной, и большая привязанность к регламентации повседневности. Нормы общежития представляют собой не только «запрещение тянуть за хвост черных кошек в полнолуние», но и «практический курс выживания в пустыне», отчего он в большей степени стал образом жизни, чем христианство. С другой стороны можно интересно обыграть факт тайны и обмана бога, в христианстве немыслимый - совершаемое в темноте как бы "не видится" богом.

Буддизм? Как ни странно, не самый оптимальный вариант. Тхеравада - всё-таки во много путь одной Благородной Личности. Махаяна подходит больше как минимум благодаря концепции Бодхисаттвы (среди которых попадаются и идамы), но для практикующего буддиста главная цель не столько героизм вовне, сколько, Очень условно говоря, слияние с богом внутри себя.

Иногда кажется, что для конструирования фэнтезийного мира гораздо более удобным оказывается не христианство, а манихейство с его ярко выраженным дуализмом. Идея того, что физический мир плох и создан злым началом, делает из сеттинга достаточно удобный полигон для ведения приключения и допускает существование рас или сущностей, изначально предавшихся злу. Более того, манихейство оправдывает приключенство и самосовершенствование – зло является частью этого мира, и с ним надо бороться, выкорчевывая его в мире физическом или развивая свои связи с принадлежащим добру миром духовным. Оба варианта очень легко вписываются в героические схемы фэнтези.

Впрочем, можно вообще отталкиваться от зороастризма, тем более что образы огня и солнца сами по себе хорошо ложатся на фэнтезийное противостояние света и тьмы, а при определенной проработке источников мы получаем систему, не менее проработанную, чем христианская. Кроме того, так как в рамках данной концепции силы Света не являются всемогущими и всеблагими, это позволяет значительно спокойнее отвечать на вопрос о том, почему божество допускает существование неискоренимых смерти, боли и тп.

Еще один образец - индуизм, который интересен не столько пантеоном богов с нестандартным для европейца сочетанием портфелей, сколько принципом духовных заслуг и возможностью копить и сбрасывать тапас, единой и для богов, и для людей.

Тапас сильно меняет основу мира, ибо наделенные огромными нестандартными возможностями и при этом периодически подверженные приступам страстей аскеты, - хорошая завязка для многих приключений. Однако у этой идеи есть и иная сторона. Каноны обретения тапаса известны, и всем игрокам придётся постоянно учитывать их, сравнивая свое поведение с образцом (кодекс кшатрия и т.д.) Более того, тапас исключает из игры всех жестоких и не соответствующих канонам персонажей: в. условиях системы накопления духовных заслуг жестокость мог позволить себе только колдун, который большую часть своей жизни на самом деле проводил в аскезе, компенсировавшей его дурные поступки. Кроме того у системы накопления тапаса существует и побочный элемент - все совершаемое делается именно за счёт передачи духовных заслуг человеку, предмету, мантре, яджусу и т.д.

При этом тапас не обязательно является мерой праведности. Скорее (очень грубо и условно) его можно назвать мерой фанатизма. В индийской мифологии мы не раз встречаем ситуацию, при которой неправедное существо, асур или ракшас, предавшись суровой аскезе (вспоминаем Равану, который откусил себе 9 голов из десяти) накопило довольно тапаса, чтоб крутить богами, как ему вздумается и было остановлено только аватарой.

Принципы накопления тапаса стоят над волей любого существа, включая божественные. Кроме того, тапас является атрибутом не только священнослужителей (брахманов в данном случае) но и вообще любого человека; в представлениях индуизма человек, лишенный тапаса - никто.

Кроме того, индуизм отличается от авраамических религий твёрдым убеждением в том, что Бог в какой-то из своих форм - всегда где-то рядом. Древнеиндийские литературные источники битком набиты святыми, вершащими чудеса, и демонами, творящими зло. Существование их бесспорно.

Также для индуизма характерен монотеизм. Несмотря на присутствие большого количества богов, все они признаются эманациями некоторой высшей сущности, которая однажды развилась в сотворённый мир и однажды сколлапсируется обратно в точку.

Краткое заключение.

Вывод данного материала сводится к обычному выводу моих статей этой серии, который лично мне кажется давно набившим оскомину. Понятно, что при конструировании мира мастер обычно исходит не из «как должен измениться мир если в нем есть Нечто», но для того. Чтобы его картина мира не имела бы логических противоречий, а проблемы имели бы методологический базис разрешения, он должен сделать достаточно простой выбор. Если его интересует максимальное соответствие его мира канонам нашего, он должен сделать его максимально похожим на наш (Например, лишить демонов возможности материального воплощения), воссоздав все необходимые предпосылки для появления того или иного феномена. Если же он хочет строить церковь или этику применительно к канонам, вытекающим из особенности мира или игровой системы, необходимо учитывать все аспекты влияния «фактора Х».

Константин "Маккавити" Асмолов, 2004-05, при активном участии Битютня и Майка.